Джерри отвёл Бо в комнату на втором этаже и, ничего не объясняя, не включив свет, прижал её к стене. Они даже не разделись: Джерри только расстегнул штаны, а на своей внезапной любовнице сдвинул в сторону трусики, в этот раз любовь Бо к юбкам сыграла только на руку. Ему быстрый секс в темноте понравился, ей, кажется, тоже, Джерри это не заботило.
Смахнув назад растрепавшиеся прядки, Джерри поправил приспущенные трусы и застегнул ширинку. Хорошо, ох, хорошо было… Как удачно по дороге в аэропорт заехал в аптеку и купил презервативы, планируя, что что-то может быть. Без резинки не рискнул бы – только детей незапланированных ему не хватало.
Бо не спрашивала, что это было, румянилась, пребывала в некоторой полупьяной растерянности от произошедшего и не пыталась упрекнуть в том, что Джерри воспользовался ею, или спросить, значит ли это что-то. В коридоре, где тоже царил мрак, но не настолько плотный, куда они вышли из комнаты, Джерри окинул девушку взглядом, цепляясь за припухшие губы, блестящие глаза и помятую блузку, и, махнув на надобность вернуться к гостям, снова набросился на неё, поцелуем впиваясь в рот, требовательно сжимая едва округлые бёдра. Наслаждался мягкостью женского тела, податливостью, природной готовностью принять, было бы желание. Вдыхал запах – от Бо не пахло ничем, только ею самой, женским телом, аромат которого Джерри успел позабыть. Благодаря чёртовому Шулейману в последний раз с женщиной он был три года и девять месяцев назад. С Кристиной – первой и последней своей женщиной до сегодняшнего вечера.
Надо натрахаться вдоволь, наперёд, кто знает, когда в следующий раз получится.
В этот раз свет включил, захлопнул дверь. На поверку освещённая комната оказалась спальней. Джерри раздел Бо догола и толкнул на кровать. Сам тоже разделся, стукнув сброшенными туфлями об пол, поставил девушку на четвереньки и, притормозив, оценил её в этом пикантном положении с тыла. Провёл ладонями по узкой спине, по раскрытым бёдрам. А у неё оказалась ничего такая попка, чего не было заметно под уродскими юбками.
Блистер заупрямился, не давал спрятанный в себе презерватив. Наконец Джерри справился с ним, аккуратненько надорвав зубами, раскатал по себе латексное изделие и снова погрузился в жаркую глубину. Останавливался, чтобы растянуть услаждающий процесс, гладил, пощипывал худое тело под собой. Пробегала мыслишка усадить любовницу верхом и переложить на неё все усилия на пути к своему оргазму, но – не Бо. Её лицо он видеть не хотел.
А на десерт получил ещё и минет, неумелый, но о-о-очень старательный. Бо работала как насос, и Джерри приязненно шипел сквозь зубы и одобрительно гладил сидящую на коленях у его ног девушку по голове, пока она выдаивала его до капли и играла тоненькими прохладными пальцами с поджавшимися яичками. Правду говорят про тихие омуты. Том до двадцати трёх лет доходил мальчиком пуганным, невинным – и какой охочий до секса и богатый на выдумку. И Бо туда же – типичнейшая серая мышь, а сколько желания и энтузиазма.
После всего, одевшись уже, Бо всё-таки заговорила, осторожно обратилась к Джерри:
- Джерри, я слышала, что ты в браке…
- Да, у меня есть муж, - подтвердил Джерри, отлично отыгрывая, будто ничего предосудительного не сделал. – Но мы разрешаем друг другу спать с другими, если хочется.
Подойдя к Бо, он спросил участливо:
- Ты расстроена из-за того, что произошло и моих слов?
Пусть к Бо никаких эмоций Джерри не испытывал, но обижать её не хотел – вообще никого не хотел обижать, кроме тех, кто задевал его или Тома. И Шулеймана. Изводить его было слабостью Джерри, с которой ничего не мог поделать, да и не очень-то хотел.