- Дорогуша, я тебя не раз видел за кулисами показов, у тебя без бюстгальтера грудь ужасно висит. Мужчинам такое не нравится, а таким мужчинам, как Оскар, тем более.
В другой ситуации ответила бы гадюке, но не при Оскаре. Растерявшись донельзя, униженная и оскорблённая девушка поспешила уйти с места позора. Шулейман вопросительно посмотрел на Джерри:
- Что, заменяешь Тома на поприще ревности?
- Охраняю Томину собственность, - ответил Джерри, не поведя бровью.
Шулейман выгнул бровь:
- Собственность?
- Не нравится объективация? – поинтересовался Джерри с колкой улыбкой.
- Не очень.
Джерри усмехнулся:
- Думаешь, только Том тебе принадлежит? Нет. Это и есть партнёрские отношения: вы принадлежите друг другу в равной степени.
- Какая же ты всё-таки гадина, - сказал Оскар, но не зло, а с усмешкой. Буря уже прошла.
- Я тебя тоже люблю, дорогой, - елейно-едким тоном проговорил Джерри и добавил твёрдо, зло: - Ещё раз засунешь пальцы мне в задницу, я тебе их поломаю.
- Ага, прям задницей. Долго придётся качать мышцы для этого. Скажи спасибо, что я тебя силой не трахнул, ты же просил оргазм.
- Думаешь, я смог бы его испытать? – вновь усмехнулся Джерри.
- Это твои проблемы.
По прошествии пары минут пикировок уголок рта Шулеймана подняла ухмылка, но Джерри не догадался, что он замыслил, и не успел остановить. Оскар повернулся к гостям и громко заявил:
- Внимание! Вечеринка окончена, именинник вместе со мной уезжает домой. Он вторым подарком запросил оргазм, а мне тут ни одна кровать не нравится, - он обнял Джерри одной рукой и облапал за попу. Обратил взор к Карлосу, хозяину дома, и уничижительно покрутил кистью в воздухе. – Домик на слабенькую троечку.
Вспыхнув смущением перед знакомыми, Джерри жестами показал, что супруг его пьяный и вообще неадекватный, не надо воспринимать его слова всерьёз. Шулейман это увидел, сказал ему, но достаточно громко, чтобы все слышали:
- Специально меня злишь? Чтобы я тебя пожёстче отделал, как ты любишь, - Оскар наклонился и куснул Джерри за шею, оставив на бледной коже розовый след зубов.
Джерри шумно втянул воздух, кипя от негодования, но не мог ответить, потому что для всех они – счастливая супружеская пара, и он беспросветную наглость и пошлость в муже тоже любит.
- Не при всех же, - произнёс Джерри с улыбкой, о которую при ближайшем рассмотрении можно было порезаться насмерть.
- Я бы трахнул тебя при всех. Но боюсь, что дамы зальют пол, если я сниму штаны. Счастливо оставаться, - Шулейман весело отсалютовал двумя пальцами от виска остолбеневшим гостям и развязно потащил к двери Джерри, которого продолжал обнимать одной рукой.
Сев в машину, Оскар захлопнул водительскую дверцу и обратился к Джерри совершенно другим тоном, холодным и неприязненным:
- Пристегнись и молчи, пока не прилетим домой.
- У меня нет ни малейшего желания с тобой разговаривать, - не воздержался от такого же недружелюбного ответа Джерри, защёлкнув ремень безопасности, и отвернулся к окну.
Дома не поговорили, разошлись каждый по своей спальне. Шулейман счёл, что Джерри усвоил урок и остальное додумает сам, не дурак. Джерри и усвоил и думал, но направление его мыслей едва ли понравится Оскару.
На следующий день, справившись с похмельем посредством чуда фармакологии, Джерри вызвал Вайлдлеса.
- Прости, что не позвал тебя на вечеринку по поводу моего дня рождения. Ты бы сдал меня Оскару, - виновато промурлыкал Джерри.
И прямо на пороге, не страшась законного супруга, потянулся к охраннику и поцеловал. Вайлдлес опешил настолько, что не оттолкнул, не ответил и не закрыл рефлекторно глаза. Таращился на закрытые веки Джерри, принимая искусные, нежные прикосновения мягких губ.
- Что… это было? – запнувшись, спросил Вайлдлес.
- Поцелуй, - обозначил очевидное Джерри, без капли смущения глядя на мужчину.
- Почему Вы меня поцеловали? – обычно невозмутимый Вайлдлес растерял всю выдержку, взгляд его метался в истовой растерянности, а речь была неровной и неуверенной.