- Право ты имеешь заткнуться и делать своё дело, - грубо отбил Шулейман. – И где покупки? Может, ты мне вообще напиздел?
- Примеряешь роль недоверчивого мужа-тирана? – поинтересовался Джерри и коснулся кончиком языка верхних зубов.
- Покупки предъяви, - настоял Оскар, проигнорировав его вызывающий жест.
Джерри молча встал, извлёк из шкафа пакеты и поставил на кровать. С видом ничему не доверяющего детектива Шулейман заглянул в один пакет, во второй и начал неаккуратно вываливать их содержимое. Стоя чуть в стороне со скрещенными на груди руками, Джерри поморщился его свинству. Убедившись в том, что одежда есть, одежда новая и её много, Оскар бросил молочный кардиган, который не бережно рассматривал, и посмотрел на Джерри.
- Убедился? – поинтересовался Джерри и предложил: - Могу примерить.
- Обойдусь.
- Зря. Когда ещё будет возможность увидеть Тома таким красивым и элегантным. И кстати, ты бы следил за наполнением гардероба Тома и за его своевременным обновлением, а то он ходит не как муж мультимиллиардера, а как бедный студент, которому некогда и нет необходимости смотреть в зеркало.
- Том одевается так, как ему нравится. Что я ему, указывать буду, как выглядеть?
- Ты же любишь всё контролировать и командовать, - красиво и легко пожал плечами Джерри.
- Даже если бы я хотел, Том не станет меня слушаться. Я ему говорил, что мне его домашние шмотки не нравится – и что?
- А какие понравятся? – осведомился Джерри.
- Какая разница?
- Том может прислушаться к тому, что ты поведаешь мне, и исполнить твоё желание.
- Ага, а потом снова объявишься ты, потому что у Тома приключилась душевная беда от того, что он одевается не так, как ему хочется, и будешь совокуплять мне мозг, ещё и виноватым сделаешь. Нет уж, - Оскар поднял ладонь, подчёркивая, что не надо ему этого счастья, - асексуальный домашний прикид я переживу, привык уже. Пусть одевается так, как ему хочется. В конце концов, когда я в первый раз его захотел, Том вообще мыться забывал. Я его не за внешность ценю.
- Какая душевная речь. Я даже проникся.
- Интересно, сколько канистр получится, если сцедить из тебя желчь и яд? – сощурившись, проговорил Шулейман.
- Хочешь меня подоить? – выгнул бровь Джерри, вызывающе прямо смотря в глаза. – Я по-прежнему не против.
На секунду Оскар растерялся от ударившей в лоб завуалированной похабности его слов, но отбросил помутнение, желанное помутнение, если смотреть только на оболочку, цокнул языком и закатил глаза, выражая скучающее пренебрежение к действиям крысы, показывая, что предложение не вызывает в нём никакого интереса.
- Отвернись, - загадочно попросил Джерри.
- Что?
- Отвернись, - повторил Джерри с лёгкой таинственной улыбкой. – Не бойся. Оружия у меня нет и прыгать на тебя со спины я не собираюсь.
- Зачем мне отворачиваться?
- Я хочу переодеться.
Шулейман снова, теперь совершенно искренне цокнул языком и закатил глаза, но отвернулся. Потому что делать ему нечего, как хотеть посмотреть на обнажённую крысу. Ещё чего! Джерри спустил штаны и, подумав, снял и трусы, надел другие, более миниатюрные, приобретённые сегодня.
- Можно, - разрешил Джерри.
Оскар повернулся, и взгляд его помимо воли упал и прокатился по белым, стройным, неприлично красивым для парня ногам, поставленным в выигрышную позу, коих их обладатель благодаря модельному прошлому и природной пластичности и эстетичности знал десятки, а то и сотни. Неприличные ноги лишь вверху бедра были прикрыты шортиками. Как вырос, Джерри всегда любил носить дома шорты, а сейчас, когда его ноги очистились от изъянов и стали ещё более совершенными, тем более хотел иметь эту деталь одежды в гардеробе и активно носить. Вид подвисшего Шулеймана радовал, но хорошего понемногу [чтобы стало ещё лучше], Джерри сам разрушил момент обращением:
- Так ты хотел бы, чтобы Том ходил дома?
- Нет, это слишком… соблазнительно, - не слишком убедительно соврал Шулейман, не сразу подобрав нужное слово, потому что нужным было: «Одуреть и обкончаться можно!». И почему ему так мало надо, когда речь идёт о Томе?