Встав из-за стола, Джерри ответил невозмутимо, с позитивным настроем:
- Всем приятно, когда их называют по имени, я не исключение. С тобой я могу себе это позволить.
Задвинул за собой стул и удалился. Оскар его не остановил, остался сидеть за столом, хмуря брови: не понимал пока, что означает откровение Джерри, но чуял – не к добру это. Через десять минут Шулейман сходил в одну из гостиных, взял из бара бутылку коньяка, ставшего с момента покупки ещё старше, и вернулся на кухню. Бутылку эту он приобрёл в апреле два года тому назад, но так и не откупорил, потому что незаметно для него самого многолетнюю зависимость от благородного крепкого алкоголя вытеснил Том, заменил собой.
Пузатый бокал наполнился, и часть янтарного напитка сразу отправилась внутрь, обволокла рот многогранным вкусом, прокатилась теплом по пищеводу, скатилась в практически пустой желудок, проникла в вены. Более двух лет Шулейман не пил просто так, дома, с утра. Привычка всегда быть с сорокоградусным другом затерялась в скучной по сравнению с былыми подвигами, милой сердцу, по-семейному спокойной жизни с Томом, которая была таковой задолго до того, как принял серьёзнейшее, осознанное решение официально стать семьёй.
В какой момент он поверил, что Том не уйдёт, что всё будет хорошо всегда? В какой момент утратил осторожность и бдительность, что привело к невозможности поверить в то, что расстройство личности вернулось, невозможности принять это? Оскар пытался и не мог вспомнить, когда это произошло. Он был счастлив, просто счастлив в их отношениях – в той любви, в которую никогда не верил, которую открыл ему Том; счастлив в однообразной жизни двух человек, лучше которой ничего для него не было. А счастливые люди слепы и глупы. В этом дело?
В прошлом справлялся с Джерри легко и играючи, потому что ему было всё равно. Или не было?.. В любом случае в настоящем Том был для него слишком важен, чтобы мог вести себя как прежде. Оскар ощущал себя слабым перед Джерри, потому его швыряло из крайности в крайность, как в бушующем море трещащий корабль об рифы: то кидался на него, то цепенел в растерянности. Растерянность… Она была главным чувством, сковывающим и не дающим мыслительному процессу встать на рациональные рельсы, в конце которых несомненно есть – выход из ситуации.
Кто бы мог подумать, что такое может приключиться [будто мир перевернулся вверх дном!], но ощущал собственную слабость перед тем, кого когда-то победил всухую, столь ясно, что не мог сделать вид, что всё в порядке и под контролем. Всегда и изо всех ситуаций он выходил победителем, никогда не сомневался в том, что делает! Но сейчас в одиночестве сидел за кухонным столом и пил коньяк, в кой-то веке смотря не в телевизор, не в экран телефона, а в стену. Думал.
Ослаб за время спокойной счастливой жизни, в которой были только две беды: Эванес и нежелание Тома предохраняться, когда спит с кем-то на стороне. Шулейман усмехнулся и потёр лицо, на несколько секунд спрятал глаза под ладонью от света, от реальности, которая всё равно продолжала существовать в голове. Вторая беда их жизни казалась сейчас такой незначительной и смехотворной! Сущий пустяк по сравнению с тем, что началось сутки назад.
Всего сутки, а руки уже холодели без его тепла, глаза скучали по его улыбке. Что теперь будет? Как Том отреагирует на возобновление раскола? Как его вернуть? Всё хорошее когда-нибудь кончается. В своей безоблачной жизни Шулейман впервые столкнулся с этой истиной, с которой все знакомятся ещё в юные годы. Закончилась их спокойная счастливая жизнь, оборвалась, оставшись в памяти реальным раем.
Через семнадцать дней у них первая годовщина свадьбы. Будет ли Том с ним к тому моменту? Оскар хотел сделать что угодно, чтобы его вернуть. Но в голову как на беду не приходило никаких идей в этом направлении, кроме варварских действий. Он хотел действовать варварски! Видно, так проявляется отчаяние.
Шулейман пил в тишине и закуривал вкус коньяка любимыми крепкими сигаретами. А память подкидывала воспоминания, как Том обхватывал фильтр губами, выпросив у него одну затяжку и ленясь поднять руку, чтобы самому взять сигарету.
- С горя?
- Не дождёшься, - ответил Шулейман, не обернувшись к Джерри, что встал в дверном проёме, прислонившись плечом к косяку и скрестив руки на груди. – Не могу воспринимать тебя без алкоголя.
- Печально, - заключил Джерри, выражая отнюдь не своё огорчение фактом антипатии к его персоне, что и Шулейман понял бы по тону, но ему так и так было плевать. – Мне уже искать место, где прятаться от тебя, или не будешь буянить?