Как назло Джерри наклонился за штанами, нагнулся, стоя на прямых, немного расставленных ногах, подставив взору вздёрнутую пятую точку и промежность. Фантазия снова, на ускоренной съёмке пробежала в голове зависшего Шулеймана: прижать к стене, содрать треклятые трусы и спустить пар, отодрать так, чтобы потом мог только на пол сползти. В глазах потемнело, кровь дико, ударно пульсировала в висках.
Рука сама собой дёрнулась шлёпнуть по привлекательной, желанной до умопомрачения попе. С… Сучка. Какая же сучка. И Том – сука.
Одёрнув, остановив себя последним усилием воли, Оскар изменившимся, глубоким голосом приказал:
- Выйди вон.
В этот раз ему удалось удивить Джерри, и Джерри не скрыл недоумения, обернувшись к нему с немым вопросом в глазах.
- Выйди вон, - повторил Шулейман, держась на краю. – Я хочу принять душ.
Воздержавшись от пререканий, Джерри быстро надел майку и вышел в коридор, в ванной комнате он всё равно уже сделал всё, что требовалось. Оскар захлопнул за ним дверь, запер на замок, содрал с себя одежду, побросав её на пол, и зашёл в душевую кабину. Включил воду на полную мощность и зашипел от того, как обожгли холодом ледяные струи, бьющие по телу. По прошествии нескольких секунд экзекуции сделал воду теплее, комфортной температуры, решив, что не хочет себя мучить ещё и закаливанием. Припал спиной к стенке, упёрся в неё затылком и закрыл глаза, каждой клеткой чувствуя, как на износ долбится сердце в грудину, гоняя по венам горячечное давление.
Похоже, от измены его остановит только чудо. Чудо – щелчок.
Не открывая глаз, Оскар провёл кулаком по вздыбленному, яростно пульсирующему члену, представляя Тома, стоящего перед ним на коленях. Эта картинка сама возникла в голове, и он не захотел выдумывать ничего другого. Большие глаза и взгляд снизу, разомкнутые губы, покорно опущенные на колени ладони, лицо, доверчиво открытое, подставленное в ожидании жемчужных капель… Кажется, обзавёлся новой сексуальной фантазией, привязанной исключительно к Тому.
Разрядка наступила быстро, тупо, пресно. Это не то, совсем не то, разве что яйца немного убавили в весе. Не почувствовавший никакого удовлетворения Оскар обмылся, оделся и вышел из ванной, к своему удивлению обнаружив под дверью Джерри, что опирался спиной о стену, сложив ладони на пояснице.
- Что ты здесь делаешь?
- Тебя жду, - к удивлению Оскара ответил Джерри обычным человеческим тоном, не лишённым участия.
- Зачем? – Шулейман сощурился, всеми фибрами души чуя подвох.
Но подвоха не было. Не меняя своего скромного положения, тем же ставящим в тупик нормальным тоном без капли яда Джерри ответил:
- Чтобы удостовериться, что с тобой всё в порядке. Мне показалось, что ты несколько не в себе.
Хмуря брови, Оскар хлопал глазами, силясь разглядеть в крысе что-то, что укажет на очередной хитроумный план – или просто игру развлечения ради, но ничего не находил. Единственное, что не заметить, не видеть не мог при всём желании – поражающее, ещё больше сбивающее с толку сходство Джерри сейчас с Томом. Общий вид, поза, необоснованное беспокойство, проявляющееся в глупой и трогательной заботе.
- Ты переживал за меня? – недоверчиво уточнил Шулейман.
- Да. Я опасался, что ты совершишь какую-нибудь глупость.
У Оскара от такого откровения зависал мозг, дезориентированный полным совпадением и вопиющим несоответствием одновременно. Он снова сощурился, сверля Джерри взглядом, и произнёс: