Джерри позволил себе его побесить и только уклончиво пожал плечами, наклонив голову к правому. Оскар замахнулся, но не ударил, что-то остановило. Он больше пугал. Но Джерри не дрогнул, даже глаза не закрыл и сказал:
- Бей. Я не буду защищаться. Но помни, что каждым ударом ты отдаляешь себя от цели.
- Сука ты…
- Ты повторяешься.
Прожигая Джерри взглядом, Оскар мог только в бессилии сжимать кулаки. Он мог сотрясти мир, но перед этой дрянью был бессилен, как мальчишка. Перед ними обоими он был ничтожно слаб и уязвим: перед Томом – из-за своей любви, перед Джерри – из-за любви к Тому. На минуту Шулейман задумался: а может, послать к чертям эту невозможную парочку в одном лице, что ставит его на колени, что озаряет жизнь смыслом и счастьем и низвергает в ад. Выдрать с корнем из сердца и из жизни и не вспоминать безумие, ставшее его безумием. Сладким и ядовитым, необходимым и отравляющим мутагеном. Но Оскар даже под страхом смерти не согласится отказаться от Тома, усмехнётся и скажет: «Стреляй», зная, что Том последует за ним.
- И на тебя найдётся управа, - проговорил Шулейман предупредительно, с достоинством.
- И на меня есть управа, - согласно кивнул Джерри, и глаза его сверкнули победной ухмылкой навылет. – Но эту информацию мне тем более невыгодно тебе сообщать.
Выдержал паузу и равнодушно спросил:
- Дашь пройти?
«Хотел суку – получай суку, дорогой».
Оскар отошёл в сторону и опёрся предплечьем о стену, не обернувшись ему вслед.
Глава 17
Глава 17
Это сильнее меня,
Это больнее огня,
Я никогда не кричу,
Только тебя я хочу.
Это страшнее беды,
Это важнее воды,
Это сильнее меня,
Это сильнее меня!
Гости из будущего, Это сильнее меня©
В этот раз Том проснулся спокойно, не истерил и не выглядел особенно подавленным. Встал и пошёл в ванную. Перед зеркалом вынул из ушей серёжки и бросил в раковину, ничуть не заботясь о том, что швыряется драгоценностями. После душа он встретился в коридоре с Оскаром, которого ещё не видел сегодня, так как проснулся в другой спальне.
Оскару хватило полутора секунд, какого-то необъяснимого чувства-радара, щёлкнувшего внутри: «Он», чтобы понять, что перед ним не Джерри, и отсутствие серёжек в аккуратных, беспощадно проколотых на прошлой неделе мочках окончательно убедило, что сегодня праздник, вернулся Том. Ничего не говоря, Шулейман в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, подхватил Тома и сжал в объятиях, притиснул к стене, зажав между ней и собой. Уткнулся носом в изгиб шеи и закрыл глаза. Том пах свежим гелем для душа, запах которого Оскар уже начал забывать, только что вымытым, чистым до скрипа телом. Собой.
Том несколько опешил от такой медвежьей нежности, но послушно повис в его объятиях, ожидая, когда Оскар закончит, что он там хочет сделать.
- В следующий раз – сразу ко мне, - сказал Шулейман, поставив Тома обратно на пол и требовательно заглядывая ему в глаза.
Том кивнул.
- Вслух.
Противореча собственному требованию говорить или вовсе забыв о нём, Оскар протянул руку к лицу Тома, коснулся рта, провёл в одну сторону, в другую, растягивая губы, касался с нажимом острого края зубов. Огладил его лицо, размазывая по растягиваемой коже чуть-чуть попавшей на пальцы слюны, в то время как Том стоял руки по швам и хлопал ресницами, снова пытаясь понять, что он делает.
Не объяснив, почему превратился в тактильного маньяка, Шулейман поцеловал Тома, прижал к себе, ощущая под сердцем рычащее утробное урчание от удовольствия, от вкуса губ, слюны, умеренно мятной зубной пасты.
- Я бы с удовольствием пренебрёг завтраком, - проговорил Оскар, на секунды прерывая поцелуй, покачиваясь, прижимаясь к бедру Тома. – Или ты как обычно умираешь от голода?
- Я хочу… есть.
- Точно хочешь? Я могу тебя накормить… – ухмыльнулся Шулейман, опустил руку и начал лапать Тома между ног.
- Точно хочу. – Том поднял колено, пытаясь избавиться от руки Оскара, беспардонно мнущей его гениталии, и придержал её. – Оскар, прекрати, - он упёрся ладонями в плечи Шулеймана и двинулся вбок, но упёрся в дверную ручку, а ускользать в другую сторону теперь было бессмысленно.