Всего полминуты Том продержался в высказанной уверенности, что примет физическую измену Оскара, и прерывисто, мучительно выдохнул, потёр ладонями лицо и опустил плечи.
- Чёрт… - Том закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. – Я соврал. Я против проституток и кого угодно. Я даже думать об этом не могу, меня трясти начинает… Но тебе ведь надо, - он поднял голову и растерянно, с затаённой мольбой посмотрел на Оскара.
- Что не буду спать с Джерри, я могу пообещать тебе и обещаю, у меня нет ни малейшего желания это делать. А насчёт того, как мне не страдать от сексуальной неудовлетворённости, у меня есть идея получше, - Шулейман сел рядом и с хитро-довольным заговорщическим видом заглянул Тому в лицо. – Натрахаться наперёд.
Том успел только брови удивлённо и вопросительно поднять, как Оскар поцеловал его, сразу заваливая спиной на постель. Том отвернул голову, разрывая поцелуй, но и вдохнуть толком не успел, не то что вымолвить что-то, как Оскар снова завладел его губами.
- Оскар, подожди… - пытался сказать Том, но Шулейман затыкал ему рот и заводился с пол-оборота
Том крутил головой, насколько позволял недетский напор Оскара, крутился весь, силясь или отстранить его, или из-под него выползти. Но Шулейман не пускал, прижимал его собой и целовал, целовал, целовал, истерзывая губы до боли, обжимал, лез под одежду.
- Оскар…
- Закрой рот, - отрывисто отчеканил Шулейман в губы Тома. – В плане разговоров – просто закрой рот.
Том не оставлял раздражающих попыток притормозить, не толкал, но упирался ладонями в плечи Оскара, касался и всё бубнил, бубнил что-то, в большинстве раз не успевая выговорить целое слово, отчего речь становилась вовсе бессвязной и лишней в постели после долгой разлуки.
- Ты заткнёшься или нет? – в конце концов грубо спросил Шулейман, приподнявшись над Томом на руках.
Не ожидая ответа, он встал и, начав расстегивать рубашку, велел:
- Раздевайся.
- Что? – Том сел на смятом покрывале.
- Раздевайся, - повторил Оскар и бросил на пол снятую рубашку. – Ты же хочешь, чтобы я хранил тебе верность, так будь добр, способствуй, закрой рот и сними трусы.
Он вытянул из шлёвок ремень и швырнул туда же, на пол. Тяжёлая металлическая пряжка громко стукнула об пол, вкупе с резкими словами заставив Тома вздрогнуть и выдав злое напряжение хозяина ремня.
- Оскар, мне не…
Шулейман перебил:
- Одежду снимай.
Том согнул ноги, прикрываясь коленями, и растерянно смотрел на Оскара, которого не узнавал. Оставив джинсы на потом, Шулейман подошёл к нему.
- Чего смотришь так? Раздевайся! – он дёрнул майку на Томе.
Том потёр плечо, приглаживая оттянутую ткань. Подтянул к себе и обнял подушку, используя и её в качестве бесполезного щита и хлопая ресницами. В его огромных, направленных на Оскара глазах к растерянности примешался испуг. Увидев страх на лице Тома и в его позе, Шулейман понял, что ни черта у них не получится.
- Почему с тобой столько проблем?! – обвинил Оскар Тома, плюхнувшись на кровать. – Почему ты не можешь быть нормальным?
Снова не подумал, что бьёт в больное место, место, которое лечить должен, чтобы Том успокоился и не убежал. В эти секунды он вовсе не думал, а выплёскивал клокочущую неудовлетворённость ситуацией, в которой, по его мнению, был виновен один человек. А Том почувствовал себя плохо от его слов, убито, виновато опустил взгляд и обнял себя одной рукой, зацепившись пальцами за лопатку.
Повернув голову, Шулейман увидел, в каком Том состоянии, и поостыл, по крайней мере вернул себе некоторую способность соображать головой, а не гениталиями. Он поднялся и подполз к Тому.