- Ноги шире, - подсказал Оскар, откручивая крышку тюбика. - Сначала надо убрать смазку.
Отведя ягодицу Тома, он визуально оценил припухший покрасневший вход. Обернул салфеткой указательный палец и ввёл его в Тома, начиная как ни в чём не бывало методично очищать стенки от смазки, что на водной основе, но всё равно покрывает плотным слоем и воспрепятствует проникновению медицинского препарата. На секунду расширив глаза, Том нахмурился и обернулся к нему через плечо. Но ничего не сказал, потому что не в первый раз, и Оскар всё равно не послушает и сделает своё дело. В самом деле, у Оскара с его попой отношения такие особенные, что впору начать ревновать, но гораздо чаще Том испытывал неловкость от столь близких трепетных отношений и повышенного внимания. Ощущения были не самые приятные, но разве можно ощущать комфорт, когда тебе изнутри протирают ректрум?
«У меня там чисто?», - мысленно спросил Том и, вспыхнув от стыда, упёрся лбом в сжатые кулаки.
Прочитав его по частому смущённому дыханию, Шулейман ответил на не заданный вопрос:
- Нормально всё.
Бросив на пол третью использованную салфетку, он выдавил на пальцы мазь и прикоснулся подушечкой пальца к сфинктеру. Том подобрался, готовясь к боли, но она не пришла. Напротив, осторожно распределяемая внутри прохладная субстанция успокаивала перенапряжённые мышцы, в чём-то этот процесс был даже приятен. Оскар понял, что Тому не больно, по тому, как размягчились изначально жёсткие мышцы у него внутри.
- Теперь давай поговорим, - сказал Шулейман, когда Том принял нормальное сидячее положение и снова укрылся по пояс.
От перспективы разговора, наверняка серьёзного, Том напрягся, но не поспорил. Наоборот – к неожиданности Оскара сам заговорил:
- Я хочу сказать по поводу Джерри. Я не могу тебе запретить с ним спать, - говорил Том, не глядя на Оскара и перебирая пальцами мелкие складки одеяла. – Вернее, я могу. Но ты также можешь меня не послушать. – Он поднял голову и взглянул на мужа без обвинений и сердитости в глазах. И снова опустил глаза. – В конце концов, я оставляю тебя по причине своей болезни, это моя вина, и ты имеешь полное право не хранить мне верность в этих неординарных обстоятельствах. К тому же с Джерри, вроде как, и не измена, тело-то одно.
Том выдержал короткую паузу, провёл зубами по верхней губе и добавил:
- Но я этого очень не хочу.
- Не об этом я поговорить собирался, но ладно, - сказал в ответ Шулейман.
- Наверное, я должен объяснить, почему так категорически против, - продолжил Том мысль, снова прикусил губу, заправил за ухо прядь волос, не находя рукам покоя в этом непростом для себя разговоре. – Это будет правильно и честно. Я… - глоток кислорода, решиться, раскрыться, посмотреть на того, с кем говоришь. – Я боюсь, что Джерри понравится тебе больше, что ты сочтёшь его лучшим для себя. В постели, в жизни. Он на самом деле больше тебе подходит.
О том, что Оскар и Джерри уже переспали, Том помнил, но не обижался, и вслух вспоминать этот эпизод не считал нужным. Потому что на тот момент он ещё ни о чём не просил Оскара, это вроде как не считается. И Шулейман тоже не планировал говорить, хотя в голове всплывал вопрос: «Знает ли Том?». А надо бы сказать, хотя бы одному заговорить.
- Какой ты дурной, - Оскар подсел к нему, обнял, прижав к себе боком, чмокнул в щёку. – Мне Джерри сто лет не нужен. Он меня раздражает.
- Но ты не можешь отрицать, что между вами искрит. У вас очень страстные взаимоотношения. Я всё вижу, - заметил Том, украдкой взглянув на мужа.
- Допустим, - кивнул Оскар, заговорив серьёзно. – Но страсть и любовь – не одно и то же, даже желание не то же. Сложно объяснить разницу словами, но я её ощущаю. И ты тоже должен ощущать, понимать, если чувствуешь ко мне то, что я к тебе, - не упрёк, не проверка, а констатация факта без сомнений в том, что Том чувствует. – Это как было у меня с твоей сестрицей, пока она не упала в моих глазах, переспав с ряженым психом и родив от него ребёнка. С ней мне было интересно общаться, азартно, не соскучишься. Было ли некое напряжение и влечение? Вероятно. Переспал бы я с ней, если бы не было тебя? Да, скорее всего, переспал. Но смог бы я с ней жить? Ответ – нет, не смог бы. А с тобой могу. В этом кардинальная разница между влечением, страстью и чем-то большим. И потом, в чём смысл прошедших лет, если я мог выбрать Джерри ещё три с половиной года назад, будь он для меня предпочтителен? Это было бы более чем странно – любить и связать жизнь с альтер-личностью, но меня бы это не остановило. Между нами что-то было, но оно там, в прошлом, и осталось. Интрижка – не больше. А сейчас между мной и Джерри ничего нет, кроме неприязни с моей стороны.