- Закономерный вопрос на миллиард – что основная причина?
Вздохнув беззвучно и замучено, Том поднял голову и отстранился, чтобы посмотреть на Оскара.
- В этом я не лгал, - сказал он. – Я могу не знать, в чём причина, но я не могу не чувствовать. Попробую объяснить на примере подвала: я не помнил, не знал, но я ощущал, что это моя травма, моя боль, и без ярких картин памяти. Да, я совсем ничего не помнил, не чувствовал и жил спокойно до того, как меня под гипнозом заставили вспомнить, но сейчас-то я – всё помню. Да, все причины из списка были моими переживаниями, некоторые весьма сильными, но каждая из них и все они вместе – ерунда по сравнению с тем, какой должна быть травма.
- Должна быть? – сощурившись, придрался к формулировке Шулейман. – Не забывай, что, во-первых, всё не должно быть одинаково, во-вторых, психика у тебя однажды уже сломанная, ей много не надо.
- Оскар. – Том покачал головой. – Может быть, я не заслуживаю этого после всего моего вранья, но просто поверь мне.
- Ладно, - согласился Оскар и снова обнял Тома, притягивая к себе.
Но оставил за собой право не безоговорочно и бездумно доверять сказанному слову, а допускать всякие вероятности и проверять.
- Оскар? – через некоторое время нарушил Том уютное молчание и, получив от Оскара вопросительное «М?», спросил: - Ты сказал всё это, чтобы я согласился?
- Нет. Вряд ли я смогу повторить, что говорил, у меня какой-то поток сознания случился, но я был честен каждым словом, - не лукавя, ответил Шулейман и в свою очередь тоже поинтересовался: - А ты? Из жалости согласился?
- Нет. Я хотел.
- Буду знать, что тебя такое возбуждает, - фыркнул Шулейман, понемногу тиская Тома.
- Меня не возбуждает. Но я хотел быть с тобой. Ты тоже должен знать, как это: когда секс только способ.
Оскар кивнул. Да, он знал. Но от непривычных до сих пор размышлений о том, что заниматься любовью приятнее, чем заниматься сексом, и что секс не так важен сам по себе, как ценен контакт, отвлек вопрос более насущный.
- Не откажусь повторить, - ухмыльнулся Оскар и завалил Тома на спину. – Я готов, - и бессовестно скользнул рукой ему между ног.
Том поджал колени, свёл, насколько позволяли бёдра Оскара между ними.
- Оскар, не надо… - Том аккуратно придержал его руку и отодвинул от своей промежности. – Я вправду не могу больше. И так не знаю, как я завтра буду сидеть.
Шулеймана разочаровал отказ, но как ребёнка порадовало обещанное «завтра».
- Давай в рот? – предложил Том.
Оскар предпочёл бы классику, всегда предпочитал, но в текущих обстоятельствах уже было не столь важно, куда, главное, что это отверстие в Томином теле.
- Принято, - согласился Шулейман и поднялся с Тома для того, чтобы перекинуть ногу через его грудь и упереться коленями в постель по бокам от плеч.
Оказавшись носом у паха Оскара, Том сглотнул, прикрыл глаза, высунул язык и лизнул ствол. Заранее, машинально впился пальцами в измученную ими простыню. Спустив Тому в рот, размазав сперму со слюной по раскрасневшимся губам, Шулейман лёг рядом, обнимал, лениво, упоённо покрывал поцелуями его лицо, отвлёкшись лишь на одну сигарету. Так лежать вместе, обниматься, нежиться после потрясающего, не раз повторённого секса можно бесконечно, а солнце пусть делает своё дело, плывёт по небосводу, убавляя песок в часах очередного земного дня, что с полуночью перевернутся, чтобы начать сначала.
- У меня к тебе есть ещё один вопрос, - сказал Оскар. – Ты ведь помнишь, что происходило в твоё отсутствие?
- Помню.
- Что задумал Джерри? – озвучил Шулейман вопрос, который с самого начала надо было задать Тому, а не ломать голову. – Я практически уверен, что он не до конца со мной честен, что-то он замышляет.
Том задумался, заглядывая в себя, и неровно пожал плечами, с сожалением покачал головой:
- Я не знаю.
Шулейман вопросительно выгнул брови, и Том объяснил:
- Я помню всё, но со стороны, мыслей Джерри я не вижу. Я как будто из-за стекла наблюдаю за тем, что делает моё тело без меня, то есть как он живёт.
- Беда… - протянул Оскар и отвернул голову к двери, постучал пальцами по одеялу. – Я рассчитывал на твою помощь. Ладно, не суть, - фигурально махнул он рукой и вновь посмотрел на Тома. – Разберёмся.