- Сходи со мной, - предложил Джерри, но Оскар не принял фигурально протянутую руку.
- Я не хочу.
- Тогда садись завтракать, - Джерри поднял руки, показывая уязвимые запястья, и затем упёрся руками в стол. – Не напрягайся, побереги сердце, - его рассудительный тон звучал худшим издевательством. – Я позавтракаю и вернусь.
Оскар сдулся, позволил ему уйти. Ярость внезапно покинула, не ко времени перегорела, оставив во внутреннем опустошении. Ещё одна победа не за ним. Злость и растерянность – они сменяли друг друга волнами, как при чёртовой биполярке, только сегодня к ним прибавился ещё и грёбанный поцелуй, окончательно выбивший из равновесия. Впервые в жизни он качался на эмоциональных качелях, и это состояние определённо не было приятным.
Когда пришло осознание, что Джерри не вернётся, что, сука, сейчас уйдёт на улицу, а он не может его остановить, вновь захватила выжигающая злость. Порыв толкал позвонить охране и велеть утроить бдительность, не сводить с него глаз; прокричать в трубку: «В случае чего – стреляйте на поражение!». Какая глупость… Схватив мобильник, Шулейман буравил взглядом заблокированный чёрный экран телефона и испытал острое желание швырнуть его об стол. Но сейчас не время оставаться без телефона.
Вместо убийственного броска Оскар более-менее аккуратно бросил мобильник на стол, принёс на кухню бутылку коньяка и доверху наполнил бокал, нарушая всю культуру распития данного напитка. Выпил залпом, будто то был чай.
Прихорошившись, насколько позволяла одёжка в шкафу, Джерри забрал комплект ключей и покинул квартиру. Выйдя на улицу, он огляделся, сощурился, приметив чёрный автомобиль охраны, и направился к нему. Постучал по крыше; стекло в переднем пассажирском окне опустилось.
- Вайлдлес здесь? – спросил Джерри.
- Да, - отозвался Вайлдлес, которого сегодня коллеги вытеснили на заднее сиденье.
- Выйди.
Охранник покинул машину, закрыв за собой дверцу, и вопросительно посмотрел на Джерри, ожидая указаний.
- Я собираюсь позавтракать в каком-нибудь заведении. Ты составишь мне компанию, - поставил перед фактом Джерри.
Вайлдлес удивился такому пожеланию, но кивнул:
- Как скажете. Почему Вы не пошли с Оскаром? – спросил он по пути, разбавив молчание.
- Он не захотел пойти со мной, - ответил Джерри, не взглянув на охранника.
- Почему Вы не захотели остаться дома?
Джерри не ответил. Выдержав паузу достаточную для того, чтобы удостовериться в том, что он не ответит, Вайлдлес, на ходу смотря не перед собой, как положено, а на Джерри, спросил:
- У Вас всё нормально?
- Так волнует моя личная жизнь? – в ответ задал вопрос Джерри, наконец-то наградив охранника взглядом.
- Хочу быть уверен, что у Вас всё в порядке, - кивнул Вайлдлес, говоря совершенно искренне.
Его интерес выходил за рамки профессионализма, но Вайлдлес не видел причин отказываться от своего поведения, как и в прочих случаях, когда по-своему трактовал должностные обязанности.
- От домашнего насилия тоже вы должны меня защищать? – без шуток задал вопрос на засыпку Джерри.
Лицо охранника приобрело серьёзный вид, брови сошлись к переносице. Сказанное Джерри явно намекало на одно, но Вайлдлес не мог определиться, что ему думать и как реагировать. С одной стороны, и Оскар, и Том – мужчины, разборки с применением физической силы между мужчинами совсем не то же самое, что между разнополой парой. Но, с другой стороны, Том младше, очевидно слабее, мельче, при желании Оскар может его избивать, и Том ничего не сумеет сделать, кроме как просить помощи у кого-то, что, вероятно, он сейчас и пытался сделать.
- Расслабьтесь, - сказал Джерри, предвосхищая предсказуемые вопросы. – Я просто спросил, из интереса.
На вопрос из интереса Вайлдлес также затруднялся ответить. С точки зрения профессиональных обязанностей он не должен вмешиваться в то, что происходит в доме Оскара и Тома, не может, но – сможет ли он остаться в стороне, зная, что человеку, который вверен ему на хранение, который ему по-человечески симпатичен, регулярно причиняют боль?