- Я не должен, - наконец ответил охранник. – Но если Вы попросите меня о помощи, я постараюсь помочь, - он намеренно не сказал «сделаю всё, чтобы помочь», потому что это слишком громкие слова, неуместные в системе их ролей, способные ввести в заблуждение.
В кафе Джерри выбрал столик около окна, уступил охраннику стратегическое место лицом к двери. Сделав заказ, отложил меню и, сложив руки на столе, обратился к своему спутнику:
- Вы бы тоже что-то заказали.
- Я уже позавтракал.
- Хотя бы кофе, - дружелюбно сказал Джерри. - Некрасиво, когда один человек за столом ест, а второй только смотрит. Вы же не робот.
Вайлдлес ответил аккуратной улыбкой, теплом расположения в глазах и позвал официанта.
- Капучино, - улыбнулся Джерри, повторив за мужчиной его выбор. – Телохранитель брутальная профессия, ассоциируется с совершенно другими напитками.
- С чистым горючим спиртом? – сдержанно посмеялся охранник.
- Как вариант, - вновь одарил его обаятельной улыбкой Джерри. – Но я думал об эспрессо.
Из-за Шулеймана с утра Джерри так и не успел покурить, что исправил, найдя в почти пустой сумке белую пачку любимых ментоловых и зажигалку, которую пришлось позаимствовать у дока, так как забыл сказать Жазель, чтобы купила ещё и зажигалку. Надо будет купить на обратном пути, брать у Шулеймана он ничего не хотел – не такие мелочи.
- Вы же не курите? – удивился и не понял Вайлдлес.
- Курю.
- Не курите.
- Будете убеждать меня, что я ошибаюсь? – выгнул бровь Джерри.
- Я ни разу не видел, чтобы Вы курили, - исправившись, уточнил охранник.
- В таком случае у меня вопросы к вашей наблюдательности и, соответственно, профессиональной пригодности.
Высказывание Джерри ввело Вайлдлеса в недоумение. Буквально пять минут назад он был дружелюбен, улыбался и сам стремился поддержать беседу, а теперь обратился льдом Антарктики и вновь стал заносчивым. Странный парень, необычный – и потому притягательный, его хочется понять.
- Я уверен, что ни разу не видел, чтобы Вы курили, - произнёс Вайлдлес, не пойдя на попятную. – Наверное, Вы не курите на улице?
Джерри не стал его пытать и согласился:
- Да, я делаю это крайне редко.
В это время Шулейман за кухонным столом пил коньяк, мучимый мыслью, что изменил Тому. Всего лишь поцелуй, но он в некотором смысле хуже секса, потому что поцелуй – это незавершённость, нереализованное желание, которое он на короткие мгновения забытья, но всё же испытал. И с кем изменил – с Джерри! С телом Тома без его участия изменил, с его альтер-личностью, его частью, по сути – с ним самим. Почему этот эпизод кажется изменой, если Джерри – это Том?
Всё просто, казалось бы, Джерри – это Том, Том – это Джерри. Но почему-то Оскар не мог воспринимать Джерри – Томом, его, так сказать, разновидностью. Этот сложный, лежащий на поверхности вопрос, на который лишь сейчас обратил внимание, заслуживал обдумывания. Джерри – это Том… Но почему не видит в нём ничего от Тома, не может заставить себя увидеть? Смотря на Джерри, слушая его, Оскар видел совершенно другого человека, не имеющего с Томом ничего общего. Ничего, кроме тела. Том мог самым натуральным образом изобразить Джерри, Джерри ещё более талантливо мог изобразить Тома, но на этом точки соприкосновения между ними в его, Оскара, голове заканчивались. Он мог любить Джерри в Томе, но отдельного Джерри отчего-то не мог хотя бы принять.
Шулейман потёр висок, направил взгляд в бокал, наблюдая переливы жидкого цвета. Надо вести себя с Джерри так, как вёл себя с Томом в моменты его перегибов во время объединения: быть терпеливым, принимать, не делать различий. Да? Надо, это верный вариант с точки зрения того, что знает о Томе и Джерри, а если не может – надо себя заставить. Поговорить надо, когда га… Джерри вернётся, он ведь сам делал шаги навстречу, стремится к диалогу. Правда, ведёт себя как сука, но, может, если сучью натуру его игнорировать, то он перестанет показывать клыки?
Надо попробовать, раз иных идей всё равно нет – если продолжать как сейчас, можно себя извести. Но от мысли, что будет держаться с Джерри, как с Томом, начинало мутить. Оскар не умел себя к чему-либо принуждать.
Покинув кафе вместе со спутником, Джерри остановился, подумал, прислушиваясь к себе, своим желанием, не спеша объяснить причину остановки, и обратился к охраннику: