Шулейман кивнул, и Джерри продолжил, начав с того, чем должен был ограничиться:
- Да. В настоящем мне более не нужно быть «идеальной картинкой», потому я позволяю себе чуть больше вредностей, ты мог и сможешь это заметить. Например, сейчас я хочу большой жирный бургер и собираюсь завтра реализовать своё желание, если не передумаю.
Слова Джерри произвели эффект сближения, помимо воли заставили посмотреть на него иначе, увидеть человека, а не «что-то» в человеческом обличии. Но в этом кроется опасность. Джерри не случайно поделился откровениями.
Некоторое время Шулейман молчал, потирал висок, обдумывая полученную информацию – не о желаниях Джерри, - которая подрывала его картину мира, его авторитет в собственных глазах как человека, который всё видит, всё контролирует лёгко и играючи. Ни хрена. У него под носом Том медленно диссоциировал, а он ничего не заметил. Как же хотелось это отрицать, продолжить придерживаться уверенности в том, что всё было в порядке, а раскол произошёл в одно мгновение, потому не мог ничего предпринять, чтобы спасти. Но отрицание – путь в никуда, никогда оно не поможет. Прошлое, увы, не исправить, потому остаётся признать, что сплоховал по полной программе, попытаться понять, что произошло, и ответить на главный вопрос – как исправить ситуацию? Наградой за усилия и победу будет Том, так что стоит не стараться выглядеть лучше и напрячь мозг.
- Получается, раскол произошёл из-за травмы головы?! – произнёс Шулейман с оттенком неверия, но это было то раздражённое неверие, в котором заложено принятие озвученной правды и сконцентрирована готовность немедленно выпрыгнуть в действия.
Не будь бывший друг мёртв, похоронил бы его ещё раз. Джерри отрицательно качнул головой:
- Не думаю. Но почти точно – сотрясение подтолкнуло протекающие в психике процессы, что могло привести к самостоятельному исцелению уже имеющейся трещины, но что-то не срослось. После этого, полагаю, процесс разделения было уже не остановить.
- И когда же началось разделение? – задал Шулейман уточняющий вопрос, намеренный во что бы то ни стало докопаться в ходе этого разговора до истины – хоть до какой-то одной для начала.
Джерри пожал плечами:
- До лета всё было в порядке. Но есть одно но – конец зимы и большая часть весны пришлись на похищение с изнасилованием и переживание Томом последствий этой травмы, данный период сложно анализировать так, как остальные. Но, если судить по тому, как Том переживал последствия – не сразу, но всё же, - как работал над тем, чтобы это событие не оставило деструктивных следов в его жизни, на тот момент он ещё был здоровым. С этой травмой Том справился. Но это, опять же, не стопроцентно.
Мозг вскипал. Шулейман ещё не успел смириться с тем, что на протяжении восьми месяцев был слеп к происходящим с Томом изменениям, а тут выяснилось, что этот позорный срок ещё больше! Плюс минус год! Выругавшись себе под нос, Оскар потёр ладонью лицо и порывисто поднялся с дивана. У бара, что как раз располагался в этой гостиной, налил себе коньяка и осушил бокал под взглядом Джерри. Алкоголь взбодрил мозг и удвоил его работоспособность. С бокалом, в который плеснул ещё на треть объёма, Шулейман вернулся на диван.
- Я говорил, что в коньяке твоя сила, но не думал, что ты меня послушаешься. Так и спиться можно, - заметил Джерри.
Оскар проигнорировал его высказывание и озвучил то, что взбудоражило, дало надежду, но и запутывало ещё больше.
- Том проявлял твои черты и после сотрясения, он устраивал ролевые игры.
Джерри улыбнулся снисходительно, беззлобно. Его мягкая улыбка была точь-в-точь Томина… Но в этот раз Шулейман не позволил себе обмануться. А Джерри и не пытался обмануть, он открыл ещё один секрет:
- Любовь к ролевым играм принадлежит Тому, не мне. Я за всю жизнь играл всего пару раз, и то это были не ролевые игры, а кроссдрессинг, который я затевал не по своей инициативе, а потому, что девушке, которая очень нравилась мне, нравился я в платьях.
- В смысле не от тебя? – удивился, свёл брови Шулейман.
В его понимании неискушённый мальчик Том, рдеющий от любого слова сексуальной тематики, никак не согласовывался с ролевыми играми, весьма изощрёнными, если вспомнить Красную Шапочку – да и все остальные тоже.
- Мы оба играем, но по-разному, - терпеливо начал объяснять Джерри. – Я играю по жизни – и наряжаюсь тоже. А Том играет только для тебя, от неуверенности. Ты и сам это уже знаешь.