Было лишь одно но – одежда, Джерри не желал заниматься в спортивной одежде Тома, которая не только глаз не радовала, но и не отвечала критериям костюма для йоги. Он хотел побаловать себя этой мелочью. Решить эту задачу легче лёгкого. Надев трусы, Джерри взял телефон и присел на край кровати.
Через две минуты после того, как в дверь позвонили, в гостиную, где сидели Оскар и Джерри, заглянула Жазель.
- То… Джерри, пришёл Вайлдлес, - неловко запнувшись в самом начале, сообщила домработница. – Говорит, что принёс что-то для тебя.
- Спасибо. Сейчас подойду, - Джерри одарил её сиятельной улыбкой и упорхнул из комнаты, прежде чем Шулейман успел его тормознуть.
Шулейман вышел за ним в коридор, привалился плечом к стене, скрестив руки на груди.
- Что он тебе принёс? Что за передачки?
- Спортивная форма, - довольно ответил Джерри, прошелестев пакетом из плотной бумаги с логотипом одной нишевой французской марки. – Мне нужна одежда для занятий йогой, я попросил его купить её и привезти мне.
Разозлившись от столь наглого самоуправства за его спиной и злоупотребления положением, Оскар сказал:
- Вайлдлес – охранник, а не курьер. Он не должен ездить тебе за шмотками и исполнять прочие хотелки, не связанные с безопасностью.
- Он – моя верная собачка, - Джерри одарил его широкой, пренаглой из-за контекста улыбкой. – По крайней мере, будет ею, - Вайлдлеса он успел поблагодарить и отпустить раньше, чем за ним выперся Шулейман, потому позволил себе высказать планы на охранника.
- Он – охранник Тома, - звучно, с раздражённым нажимом произнёс Шулейман, буравя его взглядом.
- Я ещё подумаю, нужен ли Тому такой охранник – все они, - подняв палец, заметил Джерри, не реагируя на давящий настрой дока.
- Это не тебе решать.
- Правильно, - кивнул Джерри, - это должен был решать Том. Кстати, почему ты нее предоставил ему возможность выбрать, кто будет составлять его личную охрану?
- Потому что он бы сказал: «Никого не надо», - фыркнул Оскар.
- Ты постоянно предоставлял ему выбор без выбора. Почему в этот раз не дал никакого?
Джерри смотрел внимательными, забирающимися в душу, пытливыми глазищами, ожидая объяснений – выцарапывая их, выковыривая.
- Потому что Том в этом ничего не смыслит, - ответил Шулейман.
- Разве не все представители твоей службы безопасности одинаково профессиональны? – выгнул бровь Джерри. Поддел. Это вопрос, на который невозможно ответить, не подставив себя так или иначе.
- Все, - нехотя сказал Оскар, догадываясь, как крыса использует его ответ.
- В таком случае не вижу причин не давать Тому право выбора. Он мог бы выбрать того, кто ему симпатичнее внешне, кто кажется более приятным человеком…
Джерри выдержал паузу и чертовски лукаво ухмыльнулся:
- Или потому ты и не дал Тому право выбрать тех, кто ему понравится? Боялся, что он изменит тебе с охраной? Не волнуйся, милый, с охранником могу переспать только я.
- Только попробуй, - процедил Шулейман, темнея глазами. – Я разрешаю изменять только Тому – не тебе в его теле.
- В твоих суждениях ошибка, - искусно подметил Джерри. – Это – моё тело тоже.
Решив на этом закончить разговор, Джерри прошёл мимо дока в сторону комнат. Шулейман обернулся, провожая его хмурым, тяжёлым взглядом. Бесит, бесит, бесит сука мелкая, вертлявая. Эмоциональные качели продолжались. Недавно испытал по отношению к нему тепло и готов был обнять, утешить, а сейчас испытывал жгучее желание сжать руками его тонкую шейку и не отпускать. Но, во-первых, заразу давить нельзя; во-вторых, заразу так просто не удавишь. Гадство. Необходимо покурить – и не спускать с гадины глаз, кто знает, шутил ли Джерри. Оскар его скорее на цепь посадит и под десятью замками запрёт до переключения, чем позволит телом Тома в его отсутствии трахаться с кем-то.
Сунув в рот сигарету, Оскар пошёл на кухню выпить воды. Потом кофе. Потом коньяка. Впрочем, кофе и коньяк можно соединить, это всегда было отличным сочетанием.