- Акт второй? – не без недовольства осведомился не успевший раздеться Джерри. – Не маловат антракт?
- Что ты хотел сказать в гостиной? – проигнорировав его слова, спросил Оскар строго. – Зачем признался, если тебе, как ты сказал, нравится, что я боюсь? Нелогично как-то.
- Нелогично, - согласился Джерри и ухмыльнулся, - но, как видишь, своего я добился.
Шулейман прищурился:
- Это какой-то коварный план? Убедить меня в том, что ты издеваешься, чтобы…?
- Нет, - уже серьёзно ответил Джерри, показывая, что док его утомил. – Нравится тебе это или нет, но я останусь с тобой. Расслабься и не хмурься, - он не нежно провёл большим пальцем между сведёнными бровями Шулеймана, расправляя напряжённую складку, - морщины раньше времени появятся.
После этого он отступил и закрыл перед носом дока дверь. Освежившись, Джерри покинул ванную, промакивая полотенцем мокрые волосы. Переоделся в спальне, сказал Жазель, чего хочет на ужин, покурил на кухне, посидел, философски созерцая городской пейзаж, пульсирующий, подмигивающий блеском стёкол за открытым им окном.
Когда солнце потекло к закату, обратившись расплавленным красным золотом, Джерри вернулся в ванную комнату, где привёл в надлежащий вид высохшие естественным путём кудри, и пошёл к Шулейману.
- У тебя остались те фотографии из клиники после подвала?
- Да, - ответил Оскар. – А зачем тебе?
- Хочу посмотреть.
- Зачем? – повторил Шулейман свой вопрос. – Том их уже рассмотрел во всех подробностях, или в новом пришествии у тебя доступ не ко всей памяти?
- Я хочу посмотреть своими глазами.
Выдержав паузу, в которую док не удосужился подняться с дивана или сказать, что удовлетворит его просьбу, Джерри произнёс:
- Заметь, я мог бы залезть в твой ноутбук, как это сделал ты, но я прошу у тебя показать их мне. Можешь скинуть на почту, если не хочешь давать свой компьютер мне в руки.
Несколько секунд Шулейман ничего не говорил и не двигался, сверлил Джерри пристальным взглядом, силясь разгадать, есть ли в его словах, его желании подвох, и сходил в спальню за ноутбуком. Включил его и отдал Джерри, встав за его спиной, за спинкой дивана, чтобы наблюдать, что крыса делает. Джерри это не напрягло, так как он не планировал делать ничего предосудительного – только то, что сказал.
Долго Джерри безмолвно разглядывал жуткие фото и наконец с удовлетворением сказал:
- Как приятно думать, что те, кто с нами это сотворил, гниют в земле.
- Ты злодей, - хмыкнув, подметил Шулейман.
- Я добрый. Не веришь? – Джерри оглянулся к нему, задрав лицо, и дёрнул губами в мимолётной улыбке, показав клыки.
- Если ты добрый, то я вообще святой.
- Твоя ирония неуместна, - легко парировал Джерри, более не утруждая себя поворотом головы. – Доброта ко всем без исключения – признак слабоумия и слабоволия. Я за разумный подход и справедливость.
- Но получение злорадного удовлетворения от факта смерти – попахивает психопатией, - также не сдался Оскар.
- Психопатией попахивает отсутствие эмоций. А удовлетворение от победы над обидчиком – естественное чувство, незаслуженно считающееся постыдным.
Уделал. На его же поле уделал! Мелкая гадина не переставала неприятно удивлять. Шулейман переместил ладонь со спинки дивана на плечо Джерри, сжав хрупкие кости.
- Бери сразу за шею, - буднично сказал Джерри, переложив его ладонь себе на горло. – Так у тебя будет больше шансов.
- А не боишься? – поинтересовался Оскар, он не предпринял попытку сдавить, но и не убрал руку, намекая на то, что ещё может это сделать.
- Нет, - всё так же флегматично отвечал Джерри. – Если ты не сделаешь этого, то проявишь слабость. Если сделаешь, будешь жалеть до конца жизни. Я в любом случае остаюсь в плюсе.
- Настолько хочешь насолить мне, что готов ради этого умереть?
- Нет. Но при таком исходе моя смерть хотя бы не будет напрасной. Надеюсь, что душа существует, чтобы я смог наблюдать за твоими муками.