- Как такое могло случиться? – спросил Оскар, топчась на одном непродуктивном месте. – Произошло же слияние, оно завершилось более полутора лет назад.
- Ты же учился и даже закончил, должен знать, что не может быть никаких гарантий, когда речь идёт о человеческой психике, тем более повреждённой, - сказал в ответ Джерри, но не остановился на этом, добавил едкое. – Ах точно, так, как ты учился, удивительно, что ты вообще знаком с термином диссоциативное расстройство идентичности.
Том никогда его, Оскара, не оскорблял, даже когда весьма натурально прикидывался ради прикола Джерри, не позволял себе таких высказываний. Несколько утопленных в глупой надежде секунд Шулейман внимательно смотрел на Джерри, ожидая, что тот потупится, виновато опустит глаза и начнёт извиняться за резкие слова – что Том выйдет из образа и покажет своё лицо, он бы так и сделал, Оскар не сомневался. Но надежда была заранее обречена умереть, Шулейман и сам это понимал, потому не испытал разочарования, когда ничего не изменилось. Никакого Тома, ни намёка на него – карие глаза смотрели прямо, без крупицы раскаяния и жалости.
- Это пиздец, - отпустив надежду, отрывисто выдохнул Шулейман и обтёр ладонью лицо. - Я не могу поверить…
- Вынужден с тобой согласиться.
Опустив руку, Оскар твёрдым шагом подошёл к столу, упёрся в него ладонями, нависая над Джерри, с прищуром вглядываясь в его лицо, в глаза.
- Если это всё-таки прикол… - произнёс с угрозой.
Выяснись сейчас, что это всё-таки розыгрыш, ей-богу, придушил бы потерявшего всякую совесть паршивца! Прибил! А потом обнял до хруста в костях, поцеловал и не отпустил.
- Принести тебе мячик, чтобы проверил и убедился? – не дрогнув, предложил Джерри, с хладнокровным спокойствием и искрами насмешки снизу смотря в глаза Шулеймана. – Или, может, коньяка? Похоже, что в нём заключалась твоя сила. В трезвом виде твои мыслительные способности удручают.
На секунду сощурившись сильнее, Оскар оттолкнулся от стола и вышел с кухни.
- За коньяком пошёл? – насмешливо крикнул ему вслед Джерри.
- Нет! За безотказно работающей лакмусовой бумажкой! Космос! – донёсся до Джерри обращённый уже не к нему оклик.
Не дозвавшись пса, Шулейман вспомнил, что собак увела на прогулку Жазель и чертыхнулся. Вернуться на кухню он не успел, поскольку в дверь позвонили. Кляня того, кого принесло не вовремя, Оскар открыл дверь.
- С Днём Рождения! – оглушила его искренней радостью Изабелла и, переступив порог, вручила в руки квадратную подарочную коробку, увенчанную переливающимся перламутром бантом. – Думаю, вам с Томом это понравится. Только не открывай при всех, - попросила подруга с несвойственной ей заговорщической улыбкой.
Следом за ней также без разрешения в открытую дверь просочились Бесс, Мэрилин и Даниэль. Даниэль сходу обнял друга, стиснул сердечно, потом похлопал по плечу, говоря с улыбкой:
- Поздравляю. Я без подарка в руках, он великоват, чтобы нести с собой.
Еле поспевая услеживать за реальностью, вдруг ставшей очень шумной, Шулейман чувствовал себя полным идиотом из какого-то кино. Он забыл о том, что сегодня у него день рождения и не собирался праздновать, потому что главный подарок уже получил вчера – они с Томом наконец-то вернулись домой и до искр из глаз отпраздновали тем, чего так не хватало. Большего ему было не надо, потому душа не просила праздника. Никто же не знал, что вчерашний день был авансом, а первое утро дома, совпавшее с личной праздничной датой, подкинет ему такую свинью, вернее – крысу. Пожалуй, хуже такого «подарочка» может быть только умереть в собственный день рождения.
- Спасибо за поздравления, за подарки, - поблагодарил Оскар, - но я не собираюсь отмечать.
- Именно поэтому мы здесь! – взяла слово Мэрилин, выступив вперёд. – В последние годы ты празднуешь всё реже, мы хотим оторваться с тобой, прежде чем ты окончательно погрязнешь в степенной семейной жизни! – посмеялась она и обменялась взглядами с друзьями, найдя у них одобрение и поддержку. – Зови Тома и собирайтесь, мы уже всё организовали и приехали, чтобы повезти вас к празднику.