«А к чёрту!», - подумал Шулейман, отфутболив здравый смысл и совесть в указанном направлении.
Обхватил тонкое тело, требовательно забрался ладонями под футболку, стягивая вещь вверх. Джерри оттолкнул его руки, разорвал поцелуй, говоря твёрдое:
- Нет.
- Ты издеваешься?! – всплеснул руками Оскар.
- Нет.
- Ты сам меня поцеловал.
- Да, мы поцеловались, но я не собираюсь с тобой спать.
Шулейман смотрел скептически, недовольно и с долей непонимания.
- Тогда зачем это было?
- Поцелуй не всегда прелюдия, иногда это просто поцелуй, - отвечал Джерри. – Возможно, я поцелую тебя ещё не раз. Кстати, мой тебе совет: целуй Тома не только перед сексом.
- Том сам заводится от одного поцелуя и получается, что они оказываются прелюдией, - разведя руками, озвучил Оскар очевидное. – Поэтому я его не трогаю, когда ему нельзя.
Но очевидное для него было лишь половиной очевидного для Джерри.
- А ты всё равно целуй, - настоял Джерри. – Со временем Том привыкнет не выскакивать из трусов всякий раз. Тому очень нравится целоваться, для него это важно, а когда ты не прикасаешься к нему месяцами, он грустит.
Ещё одна осечка в его, Оскара, поведении с Томом. Неприятно осознать, что был неправ, что Том печалился, но молчал, а он этого не видел. В чём ещё он мог ошибаться? Чего мог не замечать?
- Почему Том не сказал об этом мне? – спросил Шулейман.
- Потому что это Том, - ответил Джерри с мягкой улыбкой. – У него нет опыта в отношениях, поэтому он ориентируется на твои слова, твои поступки и считает, что если ты поступаешь так или иначе, значит, так должно быть, даже если ему это не нравится.
- Я попробую, - кивнул Оскар.
Конечно, попробует, целовать чаще несложно – и приятно. Другой вопрос в том, что он сам разживается желанием каждый раз, когда прикасается к Тому.
- Можешь на мне потренироваться целовать просто так, - обыденно-деловым тоном предложил Джерри. – Я точно смогу перед тобой устоять.
Пару секунд Шулейман смотрел на него сощуренным взглядом, пытаясь забраться под кожу, препарировать на составные элементы, и произнёс:
- Каково же всё-таки твоё настоящее лицо? То, что ты демонстрировал ранее, - он указал ладонью на диван, - или это? – обвёл кистью Джерри.
- Человеческой личности свойственна многогранность, - ответил Джерри с оттенком загадочности. – Ты тоже ведёшь себя не одинаковым образом как минимум со мной и с Томом.
- То есть оба варианта – одинаково ты? – недоверчиво уточнил Шулейман.
- Моих образов «Я» гораздо больше, чем два. Если ты перестанешь вынуждать меня всё время защищаться, скорее всего, познакомишься с ними.
Лжёт? Лукавит? Говорит правду? Хрен разберёшь.
Нащупав в кармане пачку сигарет, Оскар закурил. Сделав пять задумчивых, упорядочивающих мысли затяжек, посмотрел на Джерри, нахмурившись, и сказал:
- Ответь мне на один вопрос. Что ты имел в виду сегодня утром, сказав, что Том хотел со мной подраться?
- То и имел. Процесс взросления Том ещё не прошёл до конца, в нём немало нерастраченного ребячества, а детям свойственно бороться, выплёскивать энергию. Это во-первых. Во-вторых, Тому важно чувствовать себя мужчиной, ему нужны доказательства того, что он мужчиной является, а мужественность у него, как и у большинства людей, ассоциируется с определённым поведением, с силой, победами, в конце концов – с физическим превосходством. Он был бы неимоверно счастлив, если бы в честной схватке смог одержать над тобой верх. Но Том боится причинить тебе боль, поэтому никогда не пробовал подраться, и он – просто боится. Всё-таки в нём жива память о том, как его насиловали четверо мужчин, и о том, как ты, взрослый, большой, сильный применял к нему силу.
Шулейман почесал затылок.
- И что мне делать? – спросил. – Завязать потасовку и поддаться?
- Ни в коем случае, - качнул головой Джерри. – Том несколько наивен и верит в чудеса, но он не дурак. Он понимает, что при большинстве обстоятельств не сможет победить тебя; если ты поддашься, это его наоборот обидит и послужит доказательством, что он настолько слабый, что честный бой ему не предлагают: заведомо жалеют. Но ты можешь завязать шутливую потасовку: если всё пойдёт как надо, Том разгорится азартом и поборется. Даже если он не победит, он получит удовольствие от самого процесса - если не окажется сразу уложенным на лопатки и прижатым без возможности что-либо сделать.