Шулейман подвис от такого откровения (в их паре по-прежнему он развратный, а Том неискушённый в делах интимных?), тряхнул головой, отгоняя морок, и сказал:
- Выноси сексуальные фантазии Тома в отдельный блок информации, чтобы не сбивать меня с толку в ходе обсуждения совершенно другой темы. И вообще, с нашим сексом мы сами разберёмся, - заявил он веско, рубанув рукой по воздуху.
- Том будет приятно удивлён, если ты его… удивишь, - развернувшись на стуле, поиграл бровями Джерри.
- Отвернись, демон, - Шулейман крутанул его обратно, не желая видеть искушающую мордашку и лукавый огонь в глазах.
- Опасаешься, что не устоишь?
Джерри откинулся шеей на спинку кресла, запрокинул голову, снизу глядя на дока. Тот спросил:
- У тебя гормоны или припадок?
- Недостаток крови, - ответил Джерри и сел нормально, бросил взгляд через плечо. – Как и ты, я периодически нуждаюсь в подпитке чужой энергией.
- Ты моей крови уже в прямом смысле выпил.
- Ты путаешь слова «выпил» и «пустил», - откусывая ещё один кусок нервов, поправил дока Джерри, и оставил игры. – Всё, достаточно.
- Достаточно?! – воскликнул Шулейман. – Ты сам это начал!
Джерри проигнорировал его слова и указал на частично исписанный лист:
- Смотри. Эти причины можно объединить в один блок, потому что виной им один человек. Но если именно одна из них стала причиной раскола, у нас проблемы, потому что Эванес уже мёртв, а если исходить из логики прошлого раскола и исцеления, то для свершения объединения необходимо уничтожить причину разделения.
- Но Эванес уже мёртв, - бессмысленно повторил Оскар.
- В вашем «кругу избранных» случайно не доступно воскрешение усопших? – поинтересовался Джерри, глянув на него через плечо. – Теории заговора утверждают, что «закрытый клуб элиты» владеет гораздо большей информацией о мире и технологиями, чем простые смертные.
- Ты ведь несерьёзно? – Шулейман в ответ скептически посмотрел на него.
- Не очень. Но кто знает, чего я не знаю. В твоём «клубе» я без году неделю.
- Ты – не в моём клубе.
- Разве твой законный супруг не часть твоего мира? – выгнул брови Джерри.
Оскар открыл рот, чтобы объяснить, что Том – часть его мира, Джерри – нет, но передумал, потому что это пустое.
- С тобой невозможно нормально разговаривать, - покачал он головой и осёкся.
Мощнейшее дежа-вю словил, зеркальное, мать его, дежа-вю, кармическое. Сколько раз за всю жизнь ему разные люди говорили эти слова – и Том тоже не единожды говорил, когда пытался достучаться, а он, Оскар, не вёл себя серьёзно.
Подняв голову, Шулейман столкнулся с внимательным, нечитаемым взглядом Джерри. Его посетило довольно неприятное озарение.
- Ты что, пытаешься поставить меня на место Тома? – предположил он и тут же поднял руку. – Впрочем, неважно. Это мы обсудим как-нибудь позже. Давай дальше по списку.
Оскар склонился над столом, опёршись на него одной рукой, и вдумчиво перечитал складывающиеся из аккуратных букв слова. Ещё одно подтверждение, что он смотрел куда угодно, но только не туда, куда следовало: видел написанное Томом от руки, и его почерк откатился назад, не имел ничего общего с выверенной каллиграфией Джерри, после объединения оказавшей заметное влияние на форму письма Тома.
- Инфантилизация… - вслух прочитал Шулейман и посмотрел на Джерри. – Инфантилизация? И что это значит? Не определение, а применительно к Тому, - уточнил, предупреждая очередную колкость из уст крысы.
Джерри и не собирался дерзить. Упивание кровушкой дока он решил отложить до вечера, сейчас важнее обговорить то, что он выделил.
- Ты создал Тому условия, в которых у него нет совершенно никаких обязанностей, - начал объяснять Джерри. – А у кого нет обязанностей, кто не отвечает за свою жизнь, потому что за неё отвечают другие? Правильно – это всё про детей.
- Дети не занимаются сексом, - выдвинул аргумент против Шулейман. – И Том не инфантилен, он порядочно вырос в этом плане.