- Двенадцатилетний ребёнок может заниматься сексом. И что же, он перестанет быть ребёнком, перестанет быть школьником, за которого всецело отвечают взрослые? Ты можешь сколько угодно трахать Тома, можешь вытворять с ним самые грязные вещи, но ты его инфантилизировал. Не спорь, это очевидный факт.
Оскар понимал, что его аргумент про секс глуп. Он сам начал вести сексуальную жизнь с пятнадцати лет и имел всё, что попадало в поле его досягаемости и устраивало внешне. В восемнадцать, окончательно съезжая из дома, напоследок переспал с папиной любовницей, через год, по требованию папы приехав в гости, переспал уже с другой отцовской любовницей, на которой Пальтиэль всерьёз подумывал жениться, потому что она «одухотворённая, верная и немеркантильная». Та молодая мадам так и не смогла объяснить, какой чёрт её дёрнул раздвинуть ноги перед младшим Шулейманом, который, надо сделать ремарку, был к ней по возрасту ближе, нежели тот, с кем в отношениях она состояла до этого злополучного эпизода. В отличие от подавляющего большинства подростков, для которых секс – это редкая удача, Оскар, начав, не делал перерывов, имел регулярную и разнообразную половую жизнь, но это не делало его взрослым, даже мировоззрение никак не изменило.
Единолично рассудив, что краткого и ёмкого объяснения первого пункта списка, которое уже дал, достаточно, Джерри перешёл ко второму пункту:
- Отсутствие реализации как мужчины, - зачитал и посмотрел на дока. – Этот пункт перекликается с инфантилизацией, но есть парочка нюансов, из-за которых я его вынес в отдельную причину. Итак. В вашей паре Том не может быть добытчиком, но это не критично, это не его роль. Критично то, - интонационно выделил Джерри, - что о принадлежности к мужскому полу Тому напоминает только справление малой нужды стоя и семяизвержение во время оргазма. И то последнее – слабенькое подтверждение, потому что к своему члену Том не прикасается…
- Можешь не продолжать, - перебил Шулейман. – Я знаю, что ты скажешь: мы должны меняться ролями. Но есть одна неувязка – Том сам сказал, что ему больше нравится снизу. Или что, в этом Том тоже не сказал мне правду? – добавил, подозрительно сощурившись.
- Отвечаю на каждую часть твоего высказывания: не угадал; так и есть; это правда. Том хотел попросить тебя быть в пассиве, но не просто так, а для эксперимента: хотел вставить в себя фаллоимитатор и посмотреть, какие будут ощущения от стимуляции с двух сторон. Эту фантазию вы исполнили с той проституткой с рождественским именем.
Про себя Шулейман поставил галочку, что не испортил Тому малину в тот горячий вечер, а всё сделал правильно. Нет, в себе он и так не сомневался, но приятно было узнать, что угадал и исполнил фантазию, о которой Том по какой-то причине молчал.
- Сейчас я скажу тебе то, что может одновременно и усладить твоё эго, и стать для тебя страшным открытием, - продолжал Джерри. – Тому нравится быть в пассиве – только с тобой. С Марселем он предпочитал активную роль; с Маркисом было всего один раз, за который они успели так и так, но изначально Том был сверху, и я уверен, что, повтори они, он был бы только в активе. По своей сути Том – не пассив.
Если бы Джерри сразу не обозначил, что новость может оказаться и приятной, и страшной, Оскару пришлось бы ломать голову над тем, что он по этому поводу думает. А так… В принципе, ничего не изменилось. Всё равно он сам должен был определиться, как относится к поступившей информации. Причём, если прокрутить высказывание Джерри в голове, получалось, что «страшную тайну» (насчёт надобности кавычек Шулейман ещё не определился) тот открыл не одну, а целых две. Не думал Оскар, как у Тома было с бедным аристократом, но по умолчанию полагал, что Том был сверху, а тут узнал из первых [без маленького уточнения] уст, что бледное убожество трахало его Тома.
- Том был в пассиве с Маркисом? – переспросил Шулейман.
- Да. Не уверен, что поступил правильно, рассказав тебе эту маленькую деталь, но более полное отражение картины требует примеров. В качестве компенсации дам тебе бонусную информацию: Том больше всего переживает и чувствует себя виноватым, когда бывает с другим мужчиной в пассиве. Вроде как его задний проход – сугубо твоя территория, на которую никто другой не должен заступать.
- Подожди… - Оскар закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. – Что у нас получается в итоге? – он резко опустил руку и требовательно посмотрел на Джерри. – Нам с Томом перестать заниматься сексом, раз «это не в его природе, но со мной ему нравится именно так»? И вообще, почему я должен тебе верить, что это, - он небрежно, жёстко махнул рукой на раскрытый блокнот, - причины раскола?!