Джерри спокойно выслушал его речь, к концу набирающую агрессию, и ответил с ровным достоинством знающего себе цену гения:
- Потому что у тебя нет другого выбора. У тебя нет возможности получить интересующую тебя информацию никаким способом, кроме как узнать её от меня.
Шулейман сощурился, ему не нравилось зависеть от Джерри – не нравилось, что тот чётко сознавал свою ценность и манипулировал ею – и больше всего не нравилось, что это было правдой. Никто его на поводок не сажал, и эта сучка не посадит. Тем более не факт, что ценность Джерри на самом деле столь велика и незаменима.
- Раз ты такой чудесный и незаменимый, скажи: что из этого причина раскола? – недобро спросил Оскар.
- Я не знаю, - честно ответил Джерри и отвернулся обратно к списку. – Если бы знал, здесь была бы только одна причина.
- То есть – не знаешь? – Шулейман сделал шаг к нему, подпирая сбоку.
- То и есть. Раньше мне по умолчанию была известна причина раскола, сейчас – нет. Приходится гадать и анализировать.
- Как так? – с оттенком наезда недоумевал Оскар.
Он рассчитывал, что если Джерри на самом деле изначально не знал, что послужило причиной раскола, то за две с лишним недели нашёл ответ, составил чёткий план, и ему, Оскару, остаётся только добыть у него информацию и всё сделать самому, если откажется добровольно возвращать Тому его законное место, или помочь в претворении плана исцеления в жизнь, если Джерри будет с ним сотрудничать.
- Как-то так, - ответил Джерри. – Полагаю, вновь произошла перестройка в расстройстве, другого объяснения изменениям я не нахожу.
- Какой же в таком случае от тебя толк? – Шулейман скрестил руки на груди.
- Большой. Я по-прежнему имею доступ ко всей информации, хранящейся в голове Тома, что позволяет выделить возможные причины, а сузить круг до одной – дело времени, - не огрызнувшись, хотя док на то активно нарывался, рассудительно объяснил Джерри. – Или, быть может, в этот раз причина не одна, а все эти причины в совокупности дали раскол.
- Я и говорю – нет от тебя толка, - отрезал Оскар и забрал блокнот. – Я и сам могу найти причину и устранить её.
Взглянул на список и ткнул пальцем в левый столбец, посвящённый деяниям Эванеса, едва не ткнув блокнотом Джерри в лицо. Заявил без капли сомнений:
– Очевидно, что раскол произошёл из-за Эванеса. Это логично: в прошлый раз Том раскололся из-за изнасилования; когда насилие повторилось, произошёл повторный раскол. Похищение с изнасилованием заложило трещину, травма головы ускорила процесс разъединения, а покушение с серьёзным ранением завершило диссоциацию, потому что быть Томом стало опасно, он едва не умер. То, что переключились вы не в клинике, а спустя два с половиной месяца, по прибытии домой, тоже объяснимо. По известным нам обоим причинам тебе нельзя было попадать в медицинские учреждения, этого избегала психика, чтобы ей не помешали самоисцелиться. Но психика – не человек, она не учитывает новые вводные и действует по одному сценарию, потому переключение произошло только дома, в безопасной обстановке.
Браво. Может всё-таки, когда хочет, не пропьёшь профессиональную хватку. Шулейман так всё разложил, что Джерри бы ему поаплодировал без иронии, но…
«Как отчаянно ты не хочешь признавать, что причина может быть в тебе…».
В отличие от Оскара, Джерри бо́льшую ставку делал на причины из второго столбика, по крайней мере, они подготовили почву, ослабили Тома, благодаря чему он не справился с причинёнными Эванесом травмами. Так уже было: на протяжении четырнадцати лет своим воспитанием Феликс развивал в Томе разделение личности, полный раскол был закономерным финалом этой ситуации. Не случись в жизни Тома подвала, с большой долей вероятности он бы всё равно раскололся, любая достаточно сильная травма, будь то насилие, глубокое разочарование, потеря или сотрясение мозга, могла спровоцировать первое переключение. Потому что альтер-личность, в которую гнёт запрещающей реальности согнал всё истинное, развивалась в Томе с малых лет и к судьбоносному Хэллоуину была уже сформирована, оставалось только дать ей импульс жизни.