Выпил. Не закусывал, не занюхивал. Градус не передёргивал тело. Такой бы коньяк смаковать, но не за тем откупорил бутылку. Солнце давно перешло на другую сторону, в комнате зрел сумрак.
Отчего-то Шулейман не мог сидеть спокойно и вальяжно ждать, когда крыса сделает всю работу, и он увидит желаемый результат. Несколько раз он подходил к закрытой двери, прислушивался, но ничего не слышал и в конечном итоге остался стоять в коридоре, созерцая деревянный прямоугольник, за которым было глухо и из-под которого не лился свет. Недолго ему пришлось так простоять, всего пару минут. В семь Джерри вышел сам.
Обняв дверной косяк, Джерри смотрел на Шулеймана мутным и блестящим взглядом. За полтора часа он выпил бутылку объёмом литр; опьянение не успело проявиться в полной степени, но стремительно отравляло мозг и мутило разум и тело. По нарастающей.
- По-моему, я перебрал, - проговорил Джерри не слишком уверенным голосом. – Мне надо… туда… - указал рукой вперёд. – В ванную, - кое-как озвучил своё намерение очистить желудок для улучшения самочувствия.
Отпустив дверной косяк, к которому, судя по теплоте объятий, проникся большой любовью, Джерри шатко пошёл в озвученном направлении. Ноги заплетались, будто две бескостные верёвки. Джерри взялся за стену, к которой принесло сворачивающееся водоворотами течение алкоголя в крови, ища в ней опору в потерявшем статичность пространстве. Но пошёл вдоль стены не горизонтально, а вертикально. Вниз. Вероятно, в своей голове он продолжал двигаться вперёд, об этом говорили шагающие движения ног.
Пронаблюдав эту картину со скрещенными на груди руками и нахмуренными бровями, Оскар подошёл к Джерри.
- Давай помогу.
Джерри отрицательно качнул головой, движение вышло вязким.
- Я сам… - язык заплетался всё сильнее, несущие мысли нервные импульсы путались и расползались. – Я мочь… Смочь… Я…
Нахмурившись, Джерри снова покачал головой, что дало дополнительный пинок поплывшему в неизвестном направлении миру в глазах. Опираясь на подсунутую Шулейманом руку, он поднялся, выпрямился, что было непросто.
- Я туда… - завёл свою пластинку Джерри. - Туда…
Что дальше он хотел сказать, Оскар не понял. Сделал шаг к нему и взял за руку, намереваясь отвести в ванную комнату. Джерри высвободил руку, пошатнулся из-за этого движения и врезался в стену, снова потёк на пол. Сидя сложился в угловатый комочек, привалившись боком к стене, что спасала от полного падения.
- Я пж… Пжт…
Младенец и то понятнее гулит. Так и не сумев ничего внятного выговорить, Джерри сел на корточках ещё ниже, практически коснувшись попой пола, и закрыл ладонью лицо, выговаривая путаное:
- О Господи…
Как ему плохо. Сколько пережил мучений и сложных обстоятельств, но так плохо себя не чувствовал никогда. Оскар убрал его руки от лица, поставил на ноги. Джерри громко сглотнул, издав некий булькающий звук, не предвещающий ничего хорошего.
- Не вздумай на меня блевануть, - чётко сказал Шулейман и взял Джерри за локоть.
Джерри отбился от навязывающейся помощи, сделал шаг в нужном направлении, пошатнулся, снова врезался в стену. Сполз на пол, будто сила тяготения для него усилилась в сотню раз, став непреодолимой. Независимо пополз на четвереньках, но упал и из этого положения. Никогда Оскар не видел Джерри таким. Даже Тома не видел. Максимальное опьянение, в котором видел Тома, выражалось в неумеренно развязавшемся языке, с которого в числе прочего слетал откровенный бред, но говорил он внятно и передвигался на своих двоих. А состояние Джерри на данный момент описывалось словом невменько.
Последний импульс разума и воли толкнул перевернуться и протянуть руку в согласии принять помощь и просьбе о ней.
- Да, я… мб… - окончился проблеск сознания невнятным звуком и надутыми губами.
Шулейман поднял его подмышки и повёл по коридору, поддерживая обеими руками, почти волок рядом с собой, потому что Джерри еле передвигал ногами и стоял на них совершенно неуверенно. Прозвучал новый булькающий звук, на который никто не успел отреагировать. Рвотным ударом Джерри согнуло и вывернуло на пол.