- Да твою ж мать… - выразился Оскар, но не бросил бухую ношу, а потащил дальше и быстрее.
Едва Шулейман опустил его коленями на пол ванной и отпустил, голова Джерри свесилась в унитаз. Оскар поднял его голову, но как только отпустил, она вновь упала.
- Ты голову держать не в состоянии? – спросил Оскар.
Взял Джерри за волосы на затылке, удерживая его голову на весу. Но Джерри воспротивился, пытался отцепить его руку от себя, впиваясь ногтями в кожу. Посчитав – и понадеявшись, - что тот не окунётся, Оскар отпустил, и Джерри навалился на унитаз, ухватившись за него обеими руками.
Рвало Джерри громко, долго, мучительно, в иной момент казалось, что внутренности выблюет. Шулейман сидел рядом, прислонившись спиной к стене, и ждал. Исторгнув из себя всё, что только мог, Джерри сложил руки на сиденье унитаза и упёрся в них лбом. Плохо… Всё равно очень плохо…
Нажав на кнопку слива, до которой Джерри не попытался дотянуться, Оскар потряс его за плечо:
- Легче? Идти можешь?
Ответа не последовало. Тем не менее Джерри самостоятельно поднялся на ноги, но, простояв минуту на месте, качнулся вперёд, упал лицом Шулейману на грудь, воткнулся носом и замер так, без единого звука и движения. Так Том делал. Может, переключение уже пошло? Оскар отнял Джерри от себя, заглянул в глаза, держа его за щёки, но в шоколадных глазах была только муть, заслонившая весь огонь, весь разум.
- Пойдём. Тебе надо лечь спать, - сказал Оскар.
Джерри не дался в руки, силился пойти самостоятельно, но колени вновь устремились к полу. Шулейман успел подхватить его, за что получил толчок в плечо и сопротивление настолько активное, насколько может сопротивляться пьяный в стельку человек, неспособный стоять на ногах.
- Да что ты за гадина такая?! – выругался Оскар и перехватил руки пьяного удобнее, чтобы не смог добраться ногтями до его лица.
Удобнее всего нести на плече. Но плохая идея давить на живот человеку, которого и так рвёт. Конечно, Джерри уже наизнанку вывернуло, в желудке наверняка ничего не осталось, но быть облёванным слюной с редкими каплями желудочного сока тоже не хотелось. В итоге Оскар просто взял его в охапку, прижав руки к туловищу, и потащил в спальню. Сгрузил на постель, где Джерри тотчас перекатился на бок и свернулся клубочком. Невменяемое тело содрогнулось и издало отрыжку. Очаровательно. Просто очаровательно. Вся эта ситуация – иллюстрация «идеального вечера». Ухаживать за упившейся до невменяемости, блюющей альтер-личностью любимого человека – что ещё надо для счастья? Но, видимо, в этом было для него какое-то счастье. Почувствовал это, смотря на беспомощного Джерри, неспособного выговорить связно три слова и без поддержки сделать три шага. Почувствовал, когда помогал ему. Беспомощному…
Джерри скривился как от сильной боли, захныкал.
- Тебя тошнит? – громко и чётко спросил Шулейман.
Ответом ему стало мычание, по которому совершенно невозможно было ничего понять. Найдя в кармане мобильник, Оскар набрал домработницу, чей рабочий день уже закончился.
- Жазель, у нас есть тазик?
- Нет.
- Где лежат вёдра?
Получив инструкцию, где искать ведро, Оскар сказал:
- Лежи здесь и никуда не уползай. Я сейчас вернусь.
К моменту его возвращения тело уползло на пол, судя по расположению, направлялось к двери, но обессилило на полпути. Даже не чертыхнувшись, Шулейман поставил оранжевое ведро около кровати, поднял Джерри и отнёс обратно в постель, уложил. Оказавшись на мягкой горизонтальной поверхности, Джерри вдруг ожил и вновь устремился куда-то. Оскар схватил его, когда тот свесился с кровати, чиркнув ногтями по полу, и затащил обратно. Пришлось прижать, потому что тело проявляло завидное упрямство в желании двигаться в неизвестном направлении.
- Куда ты пытаешься уползти? – едва не по слогам спросил Шулейман, прижимая Джерри за плечи. – Куда тебе надо?
Посадил Джерри, держа за плечи, чтобы куклой не завалился обратно, и упростил для него задачу, предоставив вариант:
- Тебе надо в туалет?
Растерявшее всю осмысленность тело молчало, только моргало.