Джерри вновь поджал скривлённые губы, разживаясь желанием треснуть дока чем-нибудь тяжёлым. Это карма, что ли? Том видел его, а теперь он будет видеть дракона? Джерри не хотел галлюцинаций, разумно опасался их, потому что они – потеря связи с подлинной реальностью, потеря контроля.
- Ты ведь остановишь меня, если я попытаюсь выйти в окно? – спросил Джерри, совсем не будучи уверен, что док не будет сидеть и ржать, а потом плакать.
- Ты параноик, ты в курсе? – с тихой усмешкой произнёс в ответ Шулейман.
- У меня нет другого выбора.
- Хорошо, остановлю, - через паузу наконец дал слово Оскар. – Кошки всегда приземляются на лапы, а про крыс таких данных нет.
Джерри хмыкнул «идиот», но не озвучил этого и отвернулся. Некоторое время Оскар раздумывал, говорить кое-что или нет, и всё-таки добавил:
- От экстази редко бывают галлюцинации.
- Спасибо, - сказал Джерри, потому что его уточнение успокоило тем, что беда не наверняка случится.
Теперь надо себя не накручивать, а то не только до переключения дострессует. Плюс самовнушение – по-прежнему никто не отменял, если думать о неком симптоме, он с большой долей вероятности у тебя проявится. Глубоко вдохнув и выдохнув, Джерри взял пульт и включил телевизор.
- Всё-таки порно? – невинно осведомился, подковырнул Шулейман.
- Я тебя сейчас ударю пультом между глаз, - не взглянув на него, предупредил в ответ Джерри и подпёр рукой с пультом подбородок.
- Как-то неправильно на тебя экстази действует, - заметил Оскар, - оно должно вызывать чувство любви ко всему миру, а не ненависти.
- Я люблю мир. Ненавижу я только тебя.
Задавшись целью держать в голове, что ему будет всего лишь очень весело, без нежелательных эффектов, Джерри сосредоточился на фильме, ожидая повышения настроения в контролируемом приходе.
Сработало самовнушение, дважды сработало. Через час его не посетил огнедышащий дракон, но стало неимоверно жарко, душно. Не один раз Джерри оттягивал ворот футболки, давая больше воздуха алчущей, задыхающейся коже. Шулейман видел его движения боковым зрением, но молчал, а Джерри проделывал действия неосознанно, проводил зубами по нижней губе, заставляя плоть алеть. Протяжно выдохнув, Джерри откинулся на спинку дивана и закрыл глаза. Внутри бушевали там-тамы. В голове почему-то стоял образ золотого дракона.
Случайно коснувшись пальцами бёдер, Джерри не сумел сдержаться и разорвать контакт. Не сознавая, что творит, повёл пальцами вверх, ладонями по бокам, груди, шее, плавной дугой выгнув спину. Щёлкнул всё контролирующий разум, включился, Джерри мысленно отругал себя за дурное поведение и открыл глаза. Но сердце пульсировало так, что вот-вот выжжет топкой, толкало грудь выше, выше. Электрические огоньки лампочек подмигивали, намекали на освобождение и заодно с ними телевизор нашёптывал между лучами вспышек голубого света: «Дай себе волю, разрушь границы».
Джерри потёр ладонью лицо. Потом закинул ногу на ногу, от этого простого, несексуального движения в паху заныло. Джерри стиснул зубы, собирая в кулак подводящий разум и волю. У экстази множество эффектов, но почему-то на них оно действуют в первую очередь как сильнейший сексуальный возбудитель. И у него так было, и даже Тома «волшебные таблетки» много лет назад подвигли захотеть того-не-знаю-чего и не побояться расстаться с одеждой и раздвинуть ноги. Видимо, это такая особенность организма – реагировать на входящие в состав вещества именно таким образом. Джерри прикусил щёку, требуя от себя контроля над навязанными дурманом желаниями. Язык ощутил металлический привкус крови, боль нитями развилась от миниатюрной ранки, но не отрезвила.
- Ванная свободна, - любезно подсказал Шулейман.
Взмахнув ресницами, как полными стрел веерами, Джерри бросил на него испепеляющий взгляд. Но Оскар понимал, что этим вечером он в любом случае победитель, потому что на его стороне наркотик. Ухмыльнувшись, он протянул к Джерри руки:
- Пообнимаемся?
Джерри шарахнулся от него в угол дивана, зашипел ожесточённой кошкой:
- Не смей ко мне прикасаться.
- Как ты сейчас похож на Тома, - заметил Шулейман, пребывая в крайнем, растущем довольстве от ситуации. – Иди сюда.
- Если ты меня тронешь…
- Закричишь? – додумал за Джерри Оскар, осклабился. – О да, ты закричишь. Хотя нет, ты кончаешь куда более сдержанно, чем Том.