Джерри скрипнул зубами, смял желание с отмаха врезать кулаком в лицо, чтобы кровь брызнула из треснувшего носа. Золотой дракон требовал крови. Что за дракон?.. Джерри нахмурился, зажмурился, качнул головой, прогоняя чудь из головы.
- Дракон!
Громкий возглас Шулеймана заставил Джерри подскочить, распахнуть глаза, устремить взор туда, куда он указывал пальцем. Сообразив, что доктор-скотина попросту над ним издевается, неким образом угадав засевший в мыслях образ, Джерри не успел ударить по тормозам, всё-таки кинулся на него. Оскар легко отбил атаку, оттолкнул его на сиденье, как мелкую злобную зверушку. А после потянул к себе, усадил верхом, обхватил крепко, зная, что сейчас эта пытка будет хуже прочих.
- Ублюдок, - хриплым голосом выдохнул Джерри, сам удивляясь, что не потёрся позорно об него, как пёс о ногу хозяина.
- Наказать тебя, что ли, за то, что ругаешься? – обманчиво задумчиво проговорил Шулейман, проведя ладонями по его пояснице. – Накажу, - схватил за маленькую задницу, втиснув пахом в себя.
От вспыхнувших, требующих большего искр Джерри на секунду зажмурился, отклонился назад, ударил кулаком в ключицу: встреча костей с костью обоим принесла боль. Слез с Шулеймана, отсел в противоположный угол, снова закинул ногу на ногу.
- Надо чаще кормить тебя таблетками, так на тебя хотя бы управа есть – одно прикосновение, и ты убегаешь, как ужаленный, - высказался Оскар.
- Ну да, подсади Тома на наркотики ради того, чтобы тебе жилось легче, это очень в твоём стиле.
- Так у вас же зависимость не передаётся. Так что если я подсажу, то только тебя.
- Видимо, я о тебе слишком хорошо думаю, но мне хочется верить, что ты шутишь.
Шулейман не ответил, сейчас гораздо интереснее было действовать. Как ему нравилось это… До азартного, нетерпеливого покалывания в кончиках пальцах нравилось. Но торопиться не следует, такой деликатес надо смаковать, а ждать он умел.
Снова Джерри увяз, постарался увязнуть в сюжете довольно динамичного кинофильма, слушал диалоги главных героев, пары(?) из молодых парня и девушки, и задавался вопросом: этот фильм о любви или всё-таки экшен? Пропустил этот момент, а происходящее на экране бодро вихляло то в одну, то в другую сторону, запутывая зрителя всё больше. Выждав время, Оскар подсел к нему, положил руку на колено, погладил, повёл выше. В который раз Джерри стиснул челюсти, скрипнул зубами – от чрезмерной нагрузки уже начали ныть не только челюстные мышцы, но и зубы.
- А кто тут такой напряжённый? – издевался Шулейман, прохаживаясь пальцами по телу Джерри. – Почему не смотришь на меня?
В другой ситуации Джерри ответил бы: «Действительно, почему? Посмотрю на тебя, и всё желание спадёт». Но сейчас это было бы голом в свои ворота, потому что одурманенному телу было глубоко всё равно, Шулейман перед ним, не Шулейман, всё равно даже, что у него рот не закрывается, рот заткнуть можно весьма приятным способом.
Золотой дракон. Золотой дракон…
Джерри зажмурился, чуть мотнул головой, стараясь, чтобы это движение не было слишком уж говорящим. Нет, он не видел мифическую тварь, но дракон снова засел в голове и ничуть не отвлекал от другой проблемы. Мозг ломался о крылатый блистательный образ, а тело желало, чтобы гуляющая по телу рука скорее оказалась в штанах.
- Сделать тебе массаж? – предложил Шулейман, сжав его ключицу.
- Да, - необдуманно согласился Джерри и тут же восклицательно опротестовал собственный ответ: - Нет!
Руку Оскар не убрал, провёл ладонью по шее Джерри сзади, ставя дыбом волоски. Прихватил кожу на загривке, сжал, воздействуя на глубокие точки. Джерри прикрыл глаза. Приятно же… Сука.
- Я тебя сейчас укушу, - сказал Джерри, вернув себе способность мыслить и противиться наглым действиям дока.
- И грозишься ты как Том, - не испугавшись, заключил Шулейман.
- Я делал так задолго до того, как Том впервые пригрозил тебе укусом, - ответил Джерри обычным тоном, в то время как тело млело от не прекратившегося массажа.
- До того, как это стало мейнстримом? – спародировал Оскар давно гуляющее по просторам всемирной сети выражение.
- Да. Кот может кусать сколько угодно раз, этим никого не испугаешь, а крыса кусает лишь однажды – потом укушенный умирает от болезни.