- Я до сих пор жив.
- Продолжай доставать меня, и посмотрим.
Шулейман скинул верхнюю ногу Джерри с нижней, тем самым немного раздвинув их, снова примостил ладонь на бедро, обжигая через ткань. Глядя в телевизор, не произнеся ни слова, Джерри взял его ладонь и положил себе на пах. Он тоже умеет играть нечестно и лезть на рожон. И – если уж мучиться, то с удовольствием.
- Нет, - усмехнулся Оскар, поведя головой. – Я тебя только трогаю, ничего больше.
- Вот и потрогай не впустую, ничего большего я не предлагаю, - язвительно сказал Джерри, сохраняя видимую собранность, несмотря на чужую руку у себя между ног, обладателя которой ничего не смущало и не побуждало убрать конечность.
- Тебе сейчас и «впустую» будет достаточно, - не менее колко ответил Шулейман и провёл по его груди, намеренно задевая затвердевший сосок.
Джерри отсел от него на подлокотник дивана, поскольку сиденье закончилось, вновь перекрестил руки, ноги.
- Как очаровательно: ты от меня убегаешь, - проговорил Оскар, подсаживаясь ближе.
Балансируя на краю подлокотника, Джерри ему ответил:
- Это стандартная модель отношений для нас, так всегда было: я пытаюсь держаться от тебя подальше, а ты меня преследуешь.
Шулейман подсел ещё ближе, и Джерри встал, обошёл диван и занял противоположный угол, который прежде занимал док. Кошки-мышки. Воодушевлённый исполняющимся желанием всласть поиздеваться, Оскар достал из кармана мобильник:
- Потанцуем?
Экстази не зря считается клубным наркотиком, мало кто под ним может не пуститься в пляс при наличии ритмичной музыки. Прежде чем Джерри успел сказать: «Не смей», из динамиков полился новомодный ремикс, сотрясающий танцполы всей Европы. Джерри стоически держался, игнорировал и зажигательную музыку, и сволочь, в чьих руках она играла. А Шулейман возомнил себе диджеем и переключал треки, подбирая всё более горячие композиции. Помимо воли нога всё-таки начала притопывать в ритме музыки, Джерри положил ладонь на колено, прижал, останавливая непослушную конечность.
- Пойдём на танцпол, - встав, Оскар подал Джерри руку.
Непроизвольно вжавшись спиной в спинку дивана, потому что держаться становилась всё сложнее и сложнее, Джерри скользнул по доку режущим взглядом. Выхватил злополучный телефон из его руки и бросился прочь из комнаты. Шулейман не догнал, но, спрятав телефон и вернувшись в гостиную, Джерри обнаружил, что музыка снова играет.
- В телевизоре тоже есть музыкальные каналы, - поведал Шулейман. – Пульт я уже спрятал.
В конечном итоге битву с зажигающим кровь ритмом Джерри проиграл. Никогда он не танцевал и очень, очень, очень не хотел танцевать при таких обстоятельствах, но с клубом в крови не поспоришь. Хорошо хоть, что телефона при Шулеймане нет и танцы останутся только в памяти.
А это оказалось даже весело, только пот по вискам и от сердцебиения вибрирует грудина и пылает кожа. Упав на диван после пляса, Джерри отдался золотому дракону, принял предложение забыть обо всём и быть свободным. Поставив локоть на спинку дивана, он блестящим, замутнённым взглядом томно смотрел на Шулеймана из-под опущенных наполовину ресниц.
- Знаешь, чего я всегда хотел? – проговорил Джерри. – Покурить марихуану. Купи.
Оскар усмехнулся и сказал:
- Если ты сейчас ещё и дурь покуришь, у тебя мозг превратится в кисель.
- Тем лучше. Чтобы наверняка произошло переключение. Мы убьём разом двух драконов. Двух… дятлов?
Джерри замолчал и нахмурился. Какие к чёрту дятлы?! Зайцы же! Или кролики? Выражение озадаченной сосредоточенной мыслительной деятельности на лице Джерри стало ещё ярче.
- Двух зайцев, - подсказал Шулейман.
- Я знаю, - включился Джерри. – Каждый может оговориться. Так что, купишь? Исполни моё желание, и я дам тебе то, чего хочешь ты, - улыбнулся он искушающе.
- Хоть я получу бо́льшую выгоду, но твоё предложение всё равно почему-то пугает меня, джин.
Оскар позвонил тому же дилеру, что и днём, полагая, что у них в ассортименте должна быть и такая несерьёзная вещь для простолюдинов как трава, ведь желание клиента – закон. Не взял один из двух оставшихся косяков, которых заказал три, эффект от курения марихуаны ему не нравился, считал её лёгкой блажью. Но закинул в рот одну из припасённых таблеток, запил коньяком. От одной ему ничего не будет, только расслабится немного. Комнату наполнял сладкий запах травы. Из разомкнутых губ вырывался плотный дым дурмана, и они алели кровью от жара. Джерри чувствовал себя прекрасно.