Косяк подходил к концу, исчезая в лёгких, остатки тлели в длинных расслабленных пальцах. Закинув голову на спинку дивана, Джерри улыбался в потолок. Оскар смотрел на него и не видел разницы, и в который раз упирался в вопрос, где же всё-таки проходит грань меж ними. Но отличие, которым Том и Джерри непримиримо различались, было – в степени свободы. В этой блаженной улыбке в потолок заключалась такая степень свободы, которую Тому никогда не получит, ни в объединении, ни вне его. Том тоже мог делать всякое, следуя своим желаниям и порывам, но он – всегда оглядывался, всегда оглядывался - на него. Оскар хорошо помнил, как это бывало. Том, например, мог точно так же блаженно, совершенно счастливо улыбаться, но осекался и настороженно смотрел на него, будто пёс на хозяина в ожидании одобрения или порицания. Джерри не оглядывался ни на кого, для него имели значение только собственное мнение и благополучие.
Сделав последнюю затяжку, Джерри задержал дым в лёгких и выдохнул из глубин души, затушил окурок. В углу полчаса как материализовался золотой дракон, метра полтора в холке, довольно миниатюрный, он вертикально висел в воздухе. Джерри подошёл к чуди, погладил по длинной шее. Тело зверя ощущалось нагретым металлом. Настоящее золото.
- Я знаю, что его нет, - улыбнулся Джерри, обернувшись к Шулейману.
- Ты что, что-то видишь? – удивился тот.
- Да. Я знаю, что его нет, - повторил Джерри.
Могут ли у альтер-личности быть галлюцинации? Наука не задавалась этим вопросом, но по умолчанию считается, что нет, ведь альтер-личность сама – есть расстройство психики. Но у него есть. Он совсем как настоящий. Он настоящий…
Джерри провёл пальцами по морде крылатого зверя – у него будто не было зубов, или он не скалился, не открывал свои бритвы, чтобы не пустить кровь. Весь он был будто выплавленный из благородного чистого металла, но тёплый, живой, с пульсирующим сердцем и дыханием в клетке рёбер. Рождённый из золота. Оскар наблюдал за этой картиной без тревоги, скорее со снисхождением и потягивал коньяк.
И взгляд живой, глубокий, мудрый. Они похожи, оба блистательные существа, которым нет места в реальном мире. Невесомо Джерри провёл ладонью по усу, неведомой силой плывущему в воздухе, и покинул зверя. Вернулся на диван к Шулейману, выкурил обычную сигарету, добавив к сладости ментола, и взял с чёрного блюдечка второй косяк. Гулять так гулять.
Никогда Джерри не позволял себе делать нечто опасное, уйти в отрыв, но сейчас – границ нет, барьеры в пыль! Пускай всего на один вечер. Это потрясающие ощущения, ощущение себя на сто процентов человеком, человеком, вольным делать всё, что заблагорассудится. Глотать колёса, танцевать, как будто никто не видит, курить сладкую дурь, от которой ни одной мысли в голове. Настолько свободным он не был никогда, свободным от оглядки на Тома и на то, кто он есть, без обдумывания, что тот или иной шаг принесёт, без щита между собой и тем, кто рядом. На парящего в углу дракона Джерри внимания больше не обращал.
Оставалось ещё кое-что, чего хотел. Бросив чуть-чуть недокуренный косяк на тарелочку, Джерри повернул голову к Шулейману, оседлал его и поцеловал так однозначно и тягуче, что мог бы вытянуть душу. Оскар его не остановил, потерял свет в голове и в сердце, Джерри его высосал; поддался тёмному низменному желанию «здесь и сейчас», от которого Том отучил, сам того не ведая, но не удержал.
Поутру оба испытывали чувство, что сделали что-то совершенно неправильное. Оскару не требовалось ничего спрашивать, одного взгляда хватило, чтобы понять, что с ним по-прежнему не Том. На полу валялся использованный презерватив. Зависшее между парнями молчание было непривычным. Джерри помнил вчерашний вечер яркими, полными урывками, но прекрасно помнил, что был сверху не в плане роли - и было очень хорошо.
Джерри первым встал с кровати и начал одеваться.
- Между нами ничего не было, - сказал, перечёркивая правду.
К его удивлению Шулейман не спорил и не дерзил:
- Согласен.
***
В клубах сигаретного дыма Шулейман думал о том, что было прошедшей ночью, что изменил, по-настоящему, без возможности сказать «это не считается» изменил Тому. Казалось бы, с чего тут беспокоиться: с Джерри он не единожды занимался сексом в прошлом, тело у них с Томом одно, и Том больше не воспринимает свою альтер-личность как врага и чуждую по отношению к себе сущность, сам говорил: «Он – это я, я – это он». Но… Но… Но… Сотня грёбанных «но»! С гадливым чувством, что предал, ничего не мог поделать. Запутался. Запутывался.