- Я ничего не считаю. Я спрашиваю. Ответишь?
- Ты меня задолбал. Устраивает ответ?
- Вполне. Следующий вопрос – ты ответишь на мой изначальный вопрос?
- На него я уже ответил. А если жаждешь конкретики – головой думал.
- Головой думал и додумался… - покивал Джерри, пристально посмотрел на дока. – То есть тебя ничего не смущает?
- Я уже сказал – в центре была большая сила тока, другой тип воздействия. К Тому я локально применял минимум, от которого ничего случиться не могло. Не пытайся вменить мне в вину, что электрошоком я спровоцировал раскол. Эта гипотеза несостоятельна как минимум по причине отдалённости во времени, - Оскар сложил руки на груди и покачал головой.
- Я вменяю тебе в вину, что ты дебил, - ответил Джерри хлёстко. Закатил глаза и покачал головой. – И зачем я доверил тебе Тома?..
- Не много ли ты на себя берёшь? Доверил… - пренебрежительно, насмешливо фыркнул Шулейман.
Джерри предпочёл не отвечать, подавил изгиб губ в торжествующей, злодейской ухмылке. Пока не знал, как устроит это, но был уверен, что при необходимости сумеет развестись с Шулейманом и увести от него Тома. Но Шулейману незачем об этом знать, незачем давать ему повод и возможность усиливать оборону, эффект неожиданности в любой схватке играет на руку.
- Так как внятного ответа я от тебя добиться не могу, поскольку его, по-видимому, не существует, перейдём к делу, - сказал Джерри. – Не хочется мне подключать к операции тебя, но в одиночку справиться мне будет сложно.
С последним словом он достал откуда-то из-за спины электрошокер и положил на стол перед Шулейманом, и тот задумался, где Джерри его прятал. Но через секунду, с узнаванием аппарата, голову занял другой вопрос, и Оскар поднял к Джерри непонимающий взгляд:
- Откуда он у тебя?
- Нашёл.
- Ты что, рылся в моих вещах? – Шулейман требовательно, зло сощурился.
- Да, - не таясь и не стесняясь, издеваясь тем самым, ответил Джерри. – Надо было кое-что найти, заодно отыскал шокер.
- Какого чёрта ты рылся в моих вещах?!
Оскар и сам не понимал, чего в нём сейчас больше: растерянности от небывалого эпизода, или негодования от того, что кто-то нагло попрал его личные границы, чего никто и никогда себе не позволял, это полнейший нонсенс!
- Такого, что я не Том, я на команду «Нельзя» не реагирую, как собака, - сказал Джерри.
- Я никогда не запрещал Тому заглядывать в мои вещи…
- Но он слишком уважает твои личные границы, чтобы их нарушать. Вспомни: хоть раз Том брал что-то твоё без спроса?
Шулейман задумался. Был эпизод с ноутбуком, который Том, перевозбудившись от игривого настроя, выхватил из его рук и едва не угрохал об пол, но после того случая – не было ни одного раза. Это как-то… неправильно? Они же пара – супружеская пара! У них всё должно быть общее. Понятное дело, что в некоторые вещи Тому нос не стоит сунуть ради его же блага, но всем остальным он может, он должен пользоваться. А Том этого не делает, если хочет что-то взять или сделать, он всегда спрашивает: «Можно?». Таким тоном спрашивает, будто он в этой квартире по-прежнему никто. Оскар задумчиво почесал нос.
По выражению лица рассудив, что мысли дока текут в верном направлении, Джерри произнёс:
- Не находишь, что это несправедливо: Том твои границы уважает как нечто священное, а ты его границы ни во что не ставишь и вовсе не признаёшь?
Поскольку ответ для него был неудобным, Шулейман освободил себя от необходимости отвечать. Взял шокер и шарахнул током в воздух в сторону крысы. Джерри шарахнулся от стола, трескучий звук электричества напугал и подстегнул сердце набрать обороты.
- Шулейман, какой же ты дебил.
- Надеюсь, твоё дело заключается в том, чтобы я бил тебя током? – поинтересовался Оскар, покачав шокером в воздухе.
Медля с ответом позволительные мгновения, Джерри ещё раз задумался о целесообразности своей просьбы, которую пока не озвучил и мог дать задний ход. Аргументы, изначально склонившие в сторону принятия неприятного решения вновь обратиться к Шулейману, оставались актуальными. Во-первых, не факт, что сможет ударить себя током больше одного раза. Во-вторых, такие процедуры следует проводить под контролем – а Шулейман лучше, чем никого.