Пять ударов. Джерри выдержал пять ударов, сжимая холодеющие пальцы в кулаки, смаргивая невольные слёзы, которых, на его радость, не мог увидеть док, и шипя сквозь зубы маты. Сердце ни разу не кольнуло, только споткнулась не знающая усталости мышца один раз. Если откинуть боль и с каждым разом растущую ненависть к электричеству, никаких эффектов от применения шокера не наблюдалось, никаких подвижек в груди и в голове.
За спиной Джерри Оскар самовольно перевёл мощность шокера на позицию выше и воткнул аппарат парню в шею. Джерри упал на пол, судорогой перевернулся на спину. Глаза застыли в закаченном состоянии, жутко белея белками, на разомкнутых губах блестели мелкие пузырьки вспенившейся слюны. Грудь замерла.
- Эй? – испугавшись, позвал Оскар. – Эй, ты меня слышишь?
Опустившись на колени, он коснулся щеки Джерри, шикнул, потому что бледная кожа ударила током. Выругавшись, Шулейман подсунул пальцы под нос Джерри и, не поймав ветерок дыхания, игнорируя уколы электричества, взял его за подбородок и припал к губам, вдыхая в уста воздух, после чего начал хлопать по щекам, постепенно розовеющим от его стараний.
Джерри моргнул и открыл глаза, сфокусировал мутный взор на лице Шулеймана и бесцветным тоном вымолвил:
- Я тебя убью.
- Шокер всё ещё у меня, - для усмирения напомнил Оскар, похвастав аппаратом.
Быстро оклемавшийся Джерри ловким ударом ноги выбил у него шокер, подхватил и вскинулся на ноги. Переключив на максимальный режим, выставил оружие перед собой.
- Сейчас ты будешь протирать собой пол, - сообщил пугающе, не сводя с дока жёсткого, неумолимого взгляда маньяка-убийцы.
Получить разряд и биться в конвульсиях Оскару совсем не улыбалось. Подняв руки, он отступил назад, без шутовства воззвал к разуму разъярённой крысы:
- Эй, положи шокер.
Джерри остался глух и угрожающе наступал, припирая врага к стенке. Рука дёрнулась, выпустив шокер. Шулейман ринулся вперёд и ударом ноги отправил аппарат в дальний угол, хотя логичнее было бы завладеть оружием. Джерри это не остановило, он бросился в лобовую атаку и вцепился доку в грудки. Оскар пытался отшвыривать Джерри от себя, не давая развиться полноценной драке, но надолго его выдержки не хватило.
Сцепившись, закрутились по комнате, больно врезались в стол, снесли стул, что с треском рухнул на пол. Жазель слышала грохот и сдавленный мат, и ей было страшно. Парни тоже оказались на полу, катались ожесточенным клубком, сшибая всё на своём пути. По лицу не били, но бока друг другу намяли всласть, разве что зубами друг друга не рвали.
- Сука!..
- Тварь!..
Шулейман подмял Джерри под себя, придавил, прижал, сцепились яростными взглядами и горячим рваным дыханием. Сверху готовы были порвать друг друга в клочья, а снизу – вжимались вставшими членами.
- Слезь с меня, - потребовал Джерри, чувствуя, что они подошли к той тонкой грани, что отделяет страстную схватку от иной страсти.
И всё-таки ненависть - это страстное чувство, а борьба возбуждает не хуже первоклассных оральных ласк. Оскар встал. Вспомнились слова Джерри о том, что Том хотел подраться. С удовольствием бы поборолся с ним так! И наверняка их бой окончился бы без трусов прямо на полу. И почему Том не говорил о своём желании, не попытался спровоцировать борьбу? Даже обидно стало. Пусть ворчал и смеялся, но Оскару даже нравилось, когда Том проявлял активность и игривость. Надо будет исправить ситуацию и побороться, когда избавятся от третьего лишнего.
- Будем заканчивать? – спросил Оскар, дёрнув ноющим плечом, на котором была разорвана рубашка.
Джерри метнул в него ожесточённый взгляд, но прежде чем открыл рот и выплюнул пару ласковых слов, сообразил, что Шулейман говорит об электрошоковой терапии, а не нечаянном петтинге. Наверное. С этим человеком никогда нельзя быть уверенным, что он не пошлит.
Договорились они на десять ударов, из которых осуществили только шесть. Но, несмотря на разбитый нос, кратковременный обморок и драку, усмирились и вернулись к общему делу. И всё-таки у них получалось работать в команде. Чего нельзя сказать про Тома и Оскара – после острого момента у них получалось вернуться к теме в лучшем случае через несколько часов.
До темноты блуждающий в теле остаточный ток проявлял себя дёрганьем то ноги, то руки, то секундной судорогой в шее. Но не ёкнуло сердце, не было чувства грядущего «щелчка». Том как спал крепко, так и продолжал спать.