- И как же владение информацией увеличивает риск для Тома? - сохраняя холодность рассудка в противовес доку, спросил Джерри.
- Так, что его ради её выпытывания могут похитить!
- Это уже твоя ответственность – обеспечение его безопасности.
- Я не могу обезопасить его на сто процентов! Никто не может! Это невозможно!
- Откуда твоим недоброжелателям знать, что Том владеет важной информацией?
- Это логично – супруг посвящён в секреты, - махнул рукой Оскар. Он перестал орать, но всё равно говорил громко, звучно, и взбудораженное сердце долбилось в основание горла.
- Какая разница в таком случае, знает ли Том что-то на самом деле или нет, если все уверены в его осведомлённости? Знание даёт не риск, а фору – Том сможет его продать.
- Ты наивный? Или просто тупой? – грубо спросил Шулейман. – Никто не отпустит похищенного человека целым и невредимым, даже если он всё расскажет, как минимум потому, что он свидетель.
- Понимаю, - сказал Джерри, не ответив на оскорбление. – Но убьют информатора быстро, а не будут замучивать, пока не повредится рассудком и не превратится в кровавое месиво, не будут истязать, чтобы повлиять на тебя, что тоже неплохо.
- Мучить его всё равно будут, потому что никто не поверит сходу, что он говорит правду, - озвучил суровую, жестокую истину Оскар.
- Тем более непонятно, почему ты так всполошился, если для Тома нет никакой разницы.
- Разница в том, что, если Том заговорит, у него не останется шансов.
Шулейман упрямо не понимал, что Джерри не просто так ведёт с ним полный схожих вопросов диалог, эмоции не идут сухому рассудку на пользу, а они захватили с головой. Но Джерри не раздражался даже внутренне, подобно опытному психотерапевту был терпелив и ждал, когда клиент созреет.
- Заложников не возвращают, получив выкуп, каким бы он ни был, так? – произнёс Джерри.
- Да.
- Почему у Тома не останется шансов, если он заговорит?
- Потому что если его будут пытать, чтобы выведать информацию, которой он не владеет… - посреди предложения Оскар сделал паузу, чтобы протолкнуть обратно по горлу, проглотить свинцовую тяжесть ужаса того, о чём говорил, что представил помимо воли, - или повлиять на меня, у меня будет время и возможности найти его живым и спасти. Сможет ли Том простить мне пережитые муки, решать ему, но он будет жить, - ещё одно страшное предложение, сбрасывающее в темноту и холод. – А если он всё расскажет, у меня не будет ни времени на спасение, ни возможностей отомстить за него.
- Боишься пойти на дно вместе с ним? – спросил Джерри, подводя к тому, что начинал понимать всё яснее.
- Причём здесь это?! – раздражился Шулейман, но следующее предложение вступило в противоречие с его эмоциями и выраженной мыслью. – Да, я не хочу, чтобы нас двоих уничтожили одним махом. Чем это поможет Тому?! – и снова раздражение тем, что Джерри упрямо не хочет его понимать, не хочет даже попытаться осознать, что натворил.
Джерри задал один вопрос:
- А чем Тому поможет то, что ты за него отомстишь?
- Тем, что злодеи не останутся безнаказанными, - ответил Оскар, чуточку растерявшись от тупости вопроса.
Не отводя от него взгляда, Джерри повторил:
- Чем это поможет Тому?
Что-то в голове Шулеймана сдвинулось, стопоря слова, что должны были слететь с губ в качестве ответной реплики. Джерри ждал ответа – озвучить его должен был Шулейман.
- Ничем, - признал Оскар в бо́льшем замешательстве. – Мёртвым всё равно.
Джерри кивнул и вновь вперил в него внимательный, проницательный взгляд, точно док был насекомым под стеклом, которое изучал со всех сторон и разбирал на составные части. Настал момент раздвинуть пластины хитинового скелета.
- Раз Тому будет всё равно, то это имеет значение только для тебя, - говорил Джерри, гипнотизируя неразрывным зрительным контактом, словами, как молоточком, нанося мелкие удары в одну точку стекла, что уже пошло трещинами и хрустело. – Но имей честность вместе с любимым человеком потерять деньги и власть, ради которых его убили. И ответь ещё раз на вопрос: почему ты ограждаешь Тома от знания?