Оскара замкнуло, парализовало озарением, он будто очутился за стеклянной стеной, что кругом окружила его, отделяя от реальности с её звуками и непрестанным течением времени, чтобы он, только он сам разобрался с тем в себе, на что наткнулся. Выверено выстроенная речь Джерри вытащила наружу и распутала клубок, о существовании которого не догадывался. А действительно, почему он так простив того, чтобы Том знал? Это что-то из детства… Помимо воли Оскар нащупал что-то столь далёкое, что ощущение открытия не сопровождалось образом, память не сохранила точного воспоминания о том, откуда он взял уверенность, что от близких необходимо всё скрывать, ограждать их ради их же блага – блага, которое теперь поставлено под сомнение. В неразумном раннем возрасте он от тревожного до паранойи отца, от всей обстановки, в которой рос, усвоил установку, которую много позже посчитал своим выбором. Так вот он какой, инсайт? Нет, инсайт не бьёт по голове столь сильно.
Пальтиэль доверял лишь сыну да Эдвину, жизнь научила его быть предельно осторожным и не верить людям. А Оскар не доверял никому. В общем смысле он был лёгок и мог рассказать кому угодно что угодно, но если капнуть глубже, то никого он не считал партнёром, с которым можно идти плечом к плечу – он всегда должен быть на шаг впереди. Он подавлял, в контроле находя способ обретения уверенности, что жизнь в лице другого человека не подкинет неприятный сюрприз. Проблемы доверия берут свои истоки в первых годах жизни, когда формируется базовое доверие к миру, зависящее от качества материнской любви и принятия.
В ошеломлении Шулейман опустился на диван, водил глазами, не останавливая взгляд на том, кто без спроса выступил его личным психоаналитиком и взломал мозг. Теперь, когда замки взломаны, можно вложить в сундучок новую информацию. Джерри подсел ближе к Шулейману и накрыл ладонью его ладонь:
- Я понимаю, что тебе не хочется всё терять, - начал он с правильных слов. – Но посмотри на ситуацию с гипотетическим похищением Тома с другом стороны: у него будет шанс продать информацию взамен на свою жизнь. В Томе немало от меня, а я умею договариваться с людьми, есть немалая вероятность, что он сумеет убедить похитителей в том, что перешёл на их сторону, и тем самым спасётся. А ты сможешь выстоять, под твоими ногами слишком крепкая почва, чтобы тебя смогли уничтожить в одночасье. Тягаться с тобой мог разве что Эванес, их империя, а те, кто идут ниже по списку, против тебя мелкие сошки, им ты не по зубам.
«Другой вопрос – как сделать так, чтобы Том предал меня ради себя?», - подумал Оскар, приняв лишённым защит разумом всю остальную информацию в себя.
Не сказал этого, но согласился с Джерри. Неподвластные разуму установки в голове перестроились, обличённая старая установка утратила диктаторскую силу. Шулейман повернулся к Джерри:
- Как?.. – задал вопрос без раздумий, поймёт ли собеседник, о чём он спрашивает.
Джерри понял.
- В разговоре рождается истина, - улыбнулся он, но на губах расцвёл не один из идеальных фирменных оскалов, а простая, мягкая улыбка, какой Том освещал мир Оскара. – Я затеял всё не ради этого разговора, а ради того, чтобы дать Тому знания, которые помогут ему чувствовать себя увереннее, как я и сказал. Но в процессе нашего с тобой диалога я понял, что у твоего поведения есть не озвученная причина, а докопаться до истины не слишком сложно, если знаешь, где и как копать. Спасибо, что не сопротивлялся, - закончил Джерри также верными, располагающими к себе и укрепляющими установившуюся связь словами. – Этот разговор пойдёт на пользу нам обоим. Нам троим.
Шулейман отвернулся, побарабанил пальцами свободной руки по колену – про вторую руку будто забыл, перестал чувствовать её, подменившуюся теплом чужой кожи, потому не пытался ни взять чужую ладонь, откидывая чуждую пассивную, принимающую роль, ни выдернуть её из-под чужой руки. Снова посмотрел на Джерри:
- А если Том проболтается?
Джерри покачал головой:
- Том совершает глупые поступки, они никому не чужды. Он может необдуманно навредить себе, но никогда – тебе.
«Цени это», - прозвучало дополнение между строк, поскольку произнесённые вслух слова прозвучали бы резко, навязчиво, и Оскар услышал его, принял, кивнул.
Ещё некоторое время Оскар помолчал, раздумывая, и серьёзно обратился к Джерри: