- Я пошутил, - добавил Джерри. – Смена охраны – стопроцентно во благо Тома, как и возобновление боевых тренировок. Поскольку мне неизвестно, что из списка послужило причиной раскола, я исправлю всё – кроме Эванеса, его воскрешение и последующее повторное умерщвление – твоя задача, - вот снова – не удержался от капли едкости.
Удовлетворившись приятным – до второй части последнего предложения - ответом, отступлением противника, в котором не углядел притворства, Оскар отпустил одежду Джерри, но не вернулся на диван, скрестил руки на груди. Не ожидая вопросов, которые должны были блуждать в голове дока, Джерри пояснил про необходимость тренировок:
- Ещё первой зимой после объединения Том хотел продолжить тренировки, именно с этим, моим, тренером, но откладывал, а потом разленился и забыл думать о своём желании. Я бы с удовольствием позволил себе полениться, в безопасной, устроенной жизни с тобой я могу себе это позволить, что мне очень нравится, но если я не положу начало занятиям, Том к ним так и не приступит. А если он вернётся, когда тренировки уже станут накатанной колеёй, то продолжит их – если ты не позволишь ему сдаться лени и отказаться от занятий. Во-первых, это желание Тома, которое окажется реализованным – вспоминаем пункт «нереализованные желания». Во-вторых, занятия спортом и в особенности боевыми искусствами дают ощущение силы, уверенность в ней, что для любого человека важно, а для Тома и подавно. В-третьих, на тренировках с Крицем…
- Криц, значит, - кивнул Шулейман. – Теперь я хотя бы имя его знаю.
- Это не имя, - вернул к нулю его знания о загадочном новом охраннике Джерри и вернулся к прерванной мысли. – С Крицем у Тома не будет шанса не чувствовать себя мужчиной, и здесь мы откатываемся к пункту «отсутствие реализации как мужчины». Не в сексуальном смысле он реализуется, но всё же. И вполне вероятно, что, распаляясь на занятиях, Том будет приходить домой и задираться с тобой, что бонусом даст исполнение его желание с тобой побороться.
Можно выдохнуть. Прекрасную речь выдал, таковые всегда были его сильной стороной. Оскар не торопился что-то сказать в ту же секунду, как Джерри замолчал, раздумывал, изучая его взглядом.
- Я не могу тебя понять, - сощурился Шулейман. – Ты вроде бы такой хороший, всё для Тома делаешь, помогаешь. Но ты не такой, не добрый герой.
- Почему ты так думаешь?
- Потому что я тебя знаю; потому что Том достаточно о тебе рассказывал, - назвал Оскар две весомые причины. – И я не могу понять, что у тебя в голове.
Джерри покачал головой:
- У моих действий не всегда есть второе дно. Моя помощь Тому искренна. Но мне интересно, почему ты не веришь мне, почему не можешь довериться?
- Я уже сказал, почему.
Снова Джерри покачал головой:
- Это о доверии, вернее – недоверии, - пристально посмотрел на Шулеймана. – Оскар, почему ты никому не доверяешь?
- Не обобщай, я не доверяю только тебе.
- А Тому доверяешь? – задал Джерри цепкий вопрос.
- Доверяю, - не погружаясь в глубокий смысл вопроса, ответил Шулейман.
- Как давно?
- Что?
- Как давно ты обрёл уверенность в Томе? – более развёрнуто повторил Джерри, но этим не ограничился. – Ты долгое время был не уверен в Томе, думал, что он уйдёт. Потом, уже в браке, ты перестал бояться его ухода, наконец-то обрёл внутреннее спокойствие. Но теперь, после его попытки побега и требования развода, снова боишься, так ведь?
Шулеймана запутало высказывание Джерри, потому что первая и последняя его части прямо противоречили друг другу, и потому, что в ходе одного изречения он ловко сменил смысловую нагрузку, что было изощрённой психологической игрой, в капкан которой попался.
- Я не боюсь, - ответил Оскар не с непоколебимой уверенностью, поскольку мозг не мог обработать разом так много, что вновь подковыривало незримые замки.
- Не ври мне, - глядя в глаза, внушил Джерри. – Мы должны доверять друг другу, чтобы добиться успехов в общем деле.
- Я не боюсь, - уже без сомнений повторил Шулейман. – Побег Тома и желание развестись были психозом от страха и растерянности из-за возвращения расстройства. Уверен, в следующий раз он не вспомнит об этом. А если и попытается вновь смотать, я его удержу и никуда не выпущу из квартиры.