- А если Том не отступится, если не откажется от своего желания развестись и уйти, неделю, месяц, полгода всерьёз будет говорить, что не может больше, не хочет с тобой жить? Что сделаешь ты?
- Я объясню ему, что он говорит дурь, и не отпущу.
- А если это не блажь? Что ты будешь делать?
- Я уже ответил.
- Будешь держать его силой? Каждый день смотреть, как он медленно затухает в насильственной неволе; как ложится с тобой в постель от неизбежности, а не желания?
- Мне не нужно его держать.
- А если?
Шулейман молчал, но не в растерянности чувств, взгляда не отводил. Упёрся, не желая даже повторять то, что уже говорил. Возможно, понимал, что любой диалог, в котором, как мячиком в пинг-понге, будут перебрасываться вопросами-ответами, приведёт не туда.
- Почему ты не доверяешь Тому? – продолжал Джерри наносить ювелирные удары в одну точку с разных сторон.
- Я ему доверяю.
Положительный ответ Шулеймана не помешал Джерри дальше следовать своей линии:
- Почему ты не считаешь Тома равным себе? Не относишься так? Даже женщины не должны играть второстепенную роль в паре. Но Том – не женщина. Не мальчик, не юноша уже. Он – мужчина, без малого двадцатишестилетний мужчина, Том сейчас на два года старше, чем ты был на момент вашего знакомства.
- А я его женщиной считаю? Меня вполне устраивает его мужской пол. Платья Том по своему желанию надевает, я его не прошу.
- Ты считаешь его мальчиком.
- А он кто? – развёл руками Оскар
- А он кто? – вторил ему Джерри.
Оскар нахмурился, но за считанные мгновения сообразил, что к чему.
- А, я понял тебя, - произнёс он приподнятым тоном. – Ты сказал, что Том мужчина, я ответил, что кто он, если не мальчик. Если предположишь у меня латентную педофилию, разговор окончен, - серьёзно, строго добавил.
Джерри отрицательно качнул головой:
- Нет. Педофилию я у тебя не подозреваю. Но ты делаешь из Тома мальчика, ребёнка. Это выгодно, поскольку дети зависимы и ограничены в правах. Повторю – почему тебя не устраивают равноправные отношения?
Джерри смотрел пристально, зрачки, две прицельные бездны, снимали защиты слой за слоем, забирались в душу. Посмотри в глаза секундой дольше, Оскару стало бы не по себе от того, что его препарируют как жалкое насекомое.
- Что ты почувствуешь, если Том не захочет оставаться? – добавил Джерри, нанеся новый удар молоточком по повреждённому ранее стеклу.
- Ой всё! – фыркнул Шулейман, махнув рукой, отбросив искусные старания Джерри. – Не пытайся копаться во мне. Даже специалисты не нашли в моей голове никаких проблем, а тебе, выскочке-самоучке, и подавно не светит.
«Я не удивлён, что они в твоей голове ничего не нашли…», - подумал Джерри, имея в виду отнюдь не отсутствие психологических проблем, и произнёс:
- В центре меня не могли погрузить в гипноз, как ни старались, а Тома легко загипнотизировали, - поделился он будто совсем не в тему. – Всё дело в сопротивлении. Но, повторю, мы должны друг другу доверять, - произнёс Джерри вкрадчиво, словно удав, и шагнул к доку.
Шулейман сделал шаг от него и разозлился сам на себя за позорное отступление, стиснул челюсти, обдав крысу потяжелевшим взглядом.
- Сейчас я испытываю неимоверное желание надеть тебе на голову пакет и не отпускать, - сказал Оскар, взирая на Джерри. – Определённо, надо вложиться в науку, чтобы тебя отселили в отдельное тело.
- Хорошая идея. Но для начала вложись в квартиру, - Джерри грациозно уселся на диван, закинув ногу на ногу, и подпёр висок двумя пальцами.
Вместо ответа Шулейман вновь сложил руки на груди и задал собственный вопрос:
- Ты уверен, что смена охраны сработает?
Джерри не стал настаивать на ответе по поднятой им теме – вернутся ещё к ней – и сам ответил:
- Должно сработать. Я знаю, что Тому подходит. Если же ему не станет легче с новой охраной, придётся задуматься об изменении чего-нибудь другого.
- Чего?
- Тебя, - прямолинейно, как кнутом рассек воздух, ответил Джерри. – Раз рядом с тобой Том в опасности, безопасность ты ему обеспечить не можешь, а охрана ограничивает его свободу и лишает счастья, тем самым подрывая психическое благополучие, придётся убрать тебя от Тома.