В немом надрыве заходящегося болью сердца Том стиснул пальцы одной из рук Оскара, опоясывающих его тело под грудью, будто в последний раз – в последний раз, потому что не позволит себе этого, когда Оскар сможет почувствовать полный крика контакт и осознать, не должен себе позволять, потому что должен отстраниться. Должен спасти хотя бы его, не от Джерри, на этот счёт Том больше не имел страхов, а от себя, от отношений и чувств, что обратились медленным ядом. Лежал так долго, что на востоке, на самом краю горизонта, забрезжил бледный огонь нового дня. И только с первым светом измученное мыслями и чувствами сознание наконец-то сморило сном без сновидений.
Шулейман проснулся раньше, долго сидел на постели и ждал пробуждения Тома, разглядывал его лицо, даже во власти сна нерадостное, словно напряжённое, линии открытых одеялом белых плеч. Не курил, чтобы щелчком зажигалки и крепким терпким запахом дыма не потревожить его сон, да и не хотелось курить, у него было более приятное, более нужное занятие. Смотреть, быть рядом, думать, что делать дальше, когда Том наконец-то проснётся. Но в конце концов Оскару пришлось покинуть кровать и супруга-засоню, чтобы навестить унитаз, а затем решил принять душ, раз уж всё равно пришёл в ванную комнату, а Том спит крепчайшим сном.
Проснулся Том в половине двенадцатого, выспавшийся, отдохнувший, но секунды ясного нового дня хватило, чтобы реальность вспомнилась, затопила, и плечи опустились под её тяжестью. Сев на нагретой, помятой за ночь двумя телами постели, он посмотрел дату на телефоне Оскара и не удивился, что уже к концу близится сентябрь. Это открытие не вызвало никаких эмоций, не всколыхнуло ровно подавленное состояние, потому что не стало сюрпризом.
Вернув погасший, обернувшийся тёмным зеркалом – точь-в-точь отражение его состояния – мобильник на тумбочку, Том оделся и, заглянув на кухню за стаканом воды, направился принять душ, но обнаружил, что ванная занята. Второй ванной Том не пользовался даже в те далёкие времена, когда был здесь прислугой, потому и сейчас не подумал пойти туда. Не увидел, что полочки второй ванной комнаты заполнены не-его гигиеническими принадлежностями, что всё больше захватывали пространство, не они, но другие вещи точечно распространялись по квартире, оставаясь столь немногочисленными, что не бросались в глаза. То, что Шулейман велел ему идти во вторую ванную, сыграло Джерри только на руку, она была ничуть не хуже, а собственную ванную комнату, которой пользуется только он, Джерри нравилось иметь.
Перекрестив ладони на пояснице, Том прислонился к стене напротив двери и смотрел в пол, разглядывал пальцы босых стоп. Плеск воды стих и через три минуты открылась дверь, не ожидавший увидеть Тома Шулейман встал на пороге, обнажённый по пояс, с полотенцем на плече, концом которого сушил волосы. Том вскинул взгляд.
- Помыться хочешь? – спросил Оскар. Уронив взгляд обратно себе под ноги, Том кивнул. – Иди, - он отступил в сторону, пропуская парня, что прошмыгнул мимо него, не задев ни плечом, ни убегающим взором.
Обернувшись к закрывшейся двери, за которой скрылся не проронивший ни слова Том, Шулейман отошёл на пару шагов, чтобы не стукнула, когда откроется, и, в последний раз растерев волосы полотенцем, бросил домработнице, что была где-то в квартире, сообщение с распоряжением принести ему рубашку. Отдав Жазель мокрое полотенце и одевшись, Оскар отпустил её и занял место Тома напротив двери в ванную, упёршись в стену лопатками и скрестив руки на груди. Урок он усвоил и не намерен был оставлять Тома одного, без присмотра и общества.