Трое (СИ)

Она как раз решала этот вопрос, когда миру внезапно пришел конец.

Им повезло.

В бункере был запас еды, выход на отдельную скважину, самоподдерживающаяся система подачи воздуха и генератор.

Идеальное место для нескольких человек. И совершенно незаметное, если не знать, куда смотреть.

Спасибо вам, похотливый мистер Джонсон, что бы они делали, если б не вы. Пусть вам будет хорошо, где бы вы ни были. Кем бы вы ни были.

В целом, все складывалось удачно.

У них получилось неплохо замести следы, спрятаться. У них был запас еды, если удастся еще пару раз смотаться в том супермаркет, то припасов хватит по меньшей мере на год экономной жизни. Вода и электричество без ограничений.

Все складывалось удачно.

Если бы не Мишель.

Как только они зашли в бункер и выяснили, что там никого не было, и все безопасно, Мишель убрела в ванную на час, потом легла на диванчик в углу гостиной и больше с него не встала. И лежала так уже третий день, вставая только в туалет и попить воды.

И если в самом начале подруги с пониманием отнеслись к ее желанию побыть одной, то теперь они уже всерьез опасались за нее.

Мишель резко вскинулась на своем неудобном ложе среди ночи, закричала, перебудив подруг. Андреа кинулась к ней, пытаясь обнять.

Мишель отбивалась от нее, тихо, но невероятно горько и обреченно твердя:

-Нет, нет, нет, не надо, нет…

Мишонн побежала на кухню за водой, вернулась, заставила выпить.

Мишель к этому времени окончательно проснулась и сидела, вздрагивая всем телом, сухо, без слез, всхлипывая, стуча зубами о край стакана.

Андреа обнимала ее, прижимала к себе, словно хотела поделиться хотя бы частичкой своего тепла, отдать хоть немного своей энергии.

Мишонн со вздохом присела с другой стороны.

-Ты… поплачь, будет легче.

Легче? Мне никогда не будет легче! После всего, что … Никогда! Поплакать и будет легче… Мишель сухо и остро взглянула на нее, с ненавистью выговаривая грубые злые слова, — что ты знаешь об этом? Что ТЫ можешь об этом знать? Что Вы можете?

Мишонн отшатнулась, как от удара, какое-то время молча смотрела на подругу.

-Да, — наконец тихо сказала она, -о том, что пережила ты, я ничего не знаю.

Она помолчала, потом неожиданно уткнула лицо в руки, чуть слышно застонав.

-Я потеряла ребенка, — вдруг глухо раздалось из-под пальцев, судорожно сжимающихся, как будто их хозяйка пытается зажать себе рот руками, не дать прорваться словам, не впустить эту реальность.

Андреа, тихо ахнув, прижала ладони к щекам. Мишель отвернулась, глядя в стену перед собой пустым, ничего не выражающим взглядом.

-Он… его звали… Он остался в саду, когда это началось. Я была на другом конце города, с клиентом. Я не сразу поняла, что случилось, была такая паника… — голос Мишонн звучал тихо и безжизненно, — не смогла добраться, везде пробки, я шла пешком, пряталась… Дошла только на следующий день. Когда начали расстреливать военные… Он вышел ко мне… Мой ангел, мой маленький мальчик… Он смотрел на меня этими белыми мутными глазами, тянул ручки… Знаете, я хотела, чтоб он… Я бы не сопротивлялась… Но тут опять начали стрелять… Его задело, пуля, прямо в лоб. Я видела, как он упал. Как подкосились ножки… Он так любил запрыгнуть на меня с разбега, смеясь, обхватить ножками за талию, повиснуть. Он меня часто так встречал, когда его из детского сада забирала. Я так и несла его к машине, на руках… Я даже не смогла его обнять в последний раз. Мой мальчик… Мой малыш… Он умер совсем один. Он и сейчас, наверно, лежит там…

Андреа, всхлипнув, порывисто обняла подругу, горько заплакала. Она никогда не слышала такого от Мишонн, не знала ее историю. И теперь переживала за нее, до боли в сердце.

Мишель выдохнула, нерешительно дотронулась до руки подруги.

-Прости меня, прости… Я… я не знаю, что сказать… Просто мне очень больно, я не знаю, как жить с этим, не знаю.

Как все мы… тихо ответила Мишонн, — как все. Ты знаешь, ты все еще можешь сказать, что мы тебя не понимаем, не знаем, через что тебе пришлось пройти, но ты не права. Мы знаем. Я знаю. И знаю, что нельзя закрываться. Я уже через это проходила. Когда я выбралась из Атланты, то мне, вобщем-то было все равно, куда идти, что делать… Я умерла там, возле детского сада. Я присоединилась к одной группе, мы пытались дойти до Форта Беннинг. Группа была не очень большая, постепенно мы теряли людей. Не знаю, как я осталась в живых, я совершенно не береглась, не думала ни о чем. Как-то раз двое мужчин из группы пришли ко мне ночью… Я сопротивлялась, кричала. Слышал весь лагерь. И никто, никто не помог. У всех были свои истории. Никто не хотел вмешиваться.

Мишонн взяла из рук Мишель стакан с водой, выпила.

-С тех пор я избегаю групп… людей. Нет никакого преимущества в количестве, потому что в итоге ты все равно остаешься один на один со своими проблемами. Никто никогда не поможет, никому нет до тебя дела… Они развлекались со мной всю ночь. Я уже даже не кричала, смысла не было. Ближе к утру они выдохлись, легли спать. Я достала нож и зарезала их, как свиней.Они не ожидали. Представляете, им в голову не приходило, что я могу быть опасна. Я жалею только, что быстро их убила. Не поигралась. Как они со мной.

Она помолчала, посмотрела на ошарашенных ее историей подруг, усмехнулась.

-Потом я дождалась, когда они встали. И знаете, что сделала после? — интригующим шепотом, с полуулыбкой, от которой бросало в дрожь, продолжила она, — я связала их, топором отрубила руки по локти, обухом повыбивала челюсти. Ну и члены отрезала.Хотя члены надо было резать, когда они еще могли чувствовать боль, но я не могла рисковать… Мне пришло в голову тогда, что если их лишить возможности оцарапать тебя и укусить, то они будут практически безобидны. А знаете, что делали другие члены группы? Ничего! Ничего они не делали! Смотрели! Смотрели, как я рублю руки, как режу члены. Смешно, правда? Ты удивлялась, Андреа, почему я не хочу идти к людям… Да потому что не осталось людей! Их нет! Одни мертвецы кругом. Я связала этих тварей цепями и повела за собой, как собак. Я только потом поняла, что, сама не зная, нашла рецепт выживания. Они отпугивали других тварей. Меня просто не замечали. Катану я нашла в одном оружейном магазине. Увлечение восточными единоборствами пригодилось. Когда я увидела тебя, Андреа, я не хотела подходить. Не знаю, зачем подошла. Но не жалею. Потому что вы, девочки, это теперь все, что у меня есть. Только благодаря вам я осознала, что в этом гребаном мертвом мире остались живые люди.

Она замолчала. Потом повернулась к Мишель.

-Не закрывайся. Я была совсем одна. Я думала, что сошла с ума. У тебя есть мы. Тебе повезло, малышка.

Мишель какое-то время просто сидела молча, потом порывисто выдохнула, обняла Мишонн, притянула другой рукой Андреа. На ее глазах впервые за последние дни блестели слезы.

-Девочки, спасибо вам! Спасибо вам! Если бы не вы… Простите меня. Простите! Я… я все равно не смогу заснуть, пойдемте поедим что-нибудь?

На кухне, за чаем с консервами подруги, стараясь отвлечься от пережитого, планировали, что делать дальше. Мишель, почувствовав зверский голод, накинулась на еду.

-Не ешь сразу много, может быть плохо, — озабоченно сказала Андреа, поглядывая на подругу.

-Пусть ест, — Мишонн посмотрела на Мишель, она уже пришла в себя после внезапной ужасающей исповеди, — ее ветром носит. Одни глаза остались.

-Как вы думаете, нас … ищут? — внезапно дрогнув голосом на последнем слове, спросила Мишель.

Пожалуй, это единственное, что можно утверждать со стопроцентной вероятностью, — задумчиво ответила Андреа. — Филипп очень мстительная тварь. А уж после того, что Мишонн… Что МЫ, — поправилась она, — сделали…

Мишель поежилась, отпивая чай. Вспоминать о событиях трехдневной давности было невыносимо. Она отгораживалась от этого, как могла. Она не хотела думать об этом. Но, как ни странно, после разговора с Мишонн, и правда стало легче. Возможно, потому, что ее потери были несоизмеримы с потерями подруги. Хотя, кто может сравнивать? Как тут сравнить?