Но принять то, что произошло, зная, что ее в самом деле понимают, становилось уже не такой нереальной вещью, как ранее.
Мишель, даже чуть улыбнувшись уже, поблагодарила за чай и легла обратно на диванчик. Покоя не было, мысль о том, что во сне она вновь будет переживать произошедшее, пугала до истерики. И Мишель, понимая, что когда-то это придется сделать, постаралась расслабиться. Расслабиться и вспомнить все. Вспомнить, чтоб отпустить, и оставить это в прошлом.
Все это уже прошло. Это уже не вернется никогда.
Проступающий из темноты оскал маленькой девочки, кровь на красивом розовом платьице, низкий рык, отдающийся холодом в животе.
Приятный бархатный голос над ухом:
-Зачем же ты пришла сюда, девочка? И не пожила совсем… Может, чуть-чуть поживешь, если расскажешь, где подружка твоя черная? И где моя любимая женщина?
И свой, взволнованный, задушенный:
-Я не знаю… Я правда не знаю… Пожалуйста…
-Что? О чем ты просишь? — он обошел ее, уселся напротив в кресло, покосился на медицинский столик, влажно поблескивающий инструментами.
Мишель туда не смотрела.
-Ты ведь понимаешь, что я тебя не смогу отпустить? — он участливо посмотрел на нее, — и твоих подружек тоже. Их как раз скоро приведут, сможем все вместе пообщаться.
Мишель молчала. Она сидела, отвернувшись, стараясь от всего отрешиться, не думать о том, что будет дальше. Девушка уже поняла, что попала по полной программе, и только надеялась, что Мишонн и Андреа удалось уйти. Как же здесь оказалась?
Последним воспоминанием было то, как она, попрощавшись с Мишонн у ворот, бежала к дому. Она была взбудоражена разговором с Мартинезом, и ситуацией с Губернатором. Вечером она заступала на смену у ворот, с Мишонн, и надеялась обсудить с ней дальнейшие действия. Тем более, что подруга уже должна была рассказать все Андреа.
Потом шорох за спиной и темнота.
Очнулась она уже здесь, в подвале, рядом с девочкой-ходячей. И Губернатором.
Откуда он узнал про нее и Мишонн, оставалось загадкой. Которая, впрочем, очень скоро разрешилась, когда в подвал зашел тот самый охранник, что стоял на воротах сегодня (вчера?), пропуская их с Мишонн за пределы города. Не показалось, значит, был кто-то в кустах. Он был.
Мужчина, имени которого девушка так и не вспомнила (да и не важно это, тем более теперь), оглядел ее, сидящую на кресле, похожем на гинекологическое, усмехнулся. Потом что-то пробормотал на ухо Губернатору. Тот нахмурился, кивнул на дверь. Мужчина еще раз оглядел пленницу и ушел.
-Твоя подружка где-то прячется, — Губернатор повернулся к Мишель. — ты, наверняка знаешь, где. Будет лучше, если скажешь. Не хотелось бы применять к тебе… другие меры.
Он опять, вполне красноречиво посмотрел на столик. Мишель сглотнула:
-Я не знаю, правда не знаю…
Мишель ничего не отвечала, смысла не было. Она понимала, что живой он ее отсюда не выпустит, и раздумывала только о том, каким образом можно было бы освободиться и добраться до столика с инструментами.
А там уже она найдет им применение. Для него. Или для себя. Надо потянуть время.
Похоже, он любит поговорить.
-Кто она? — Мишель перевела взгляд на девочку-ходячую в клетке.
-Дочь, — коротко ответил Губернатор. — Считаешь, должен был убить?
-Не знаю…
-Вот и я не знаю.
Мишель внимательно смотрела на мужчину. Он сейчас не производил впечатления сумасшедшего. Вполне спокойная, разумная речь… Может, удастся с ним договориться? Ну не маньяк же он в самом деле!
-Послушайте, — облизнув губы, начала она, — я ничего никому не скажу. Мы с Мишонн просто уйдем. Позвольте нам уйти. Ну мы же ничего вам не сделали. И не собирались делать…
Он, казалось, внимательно и даже благожелательно слушал ее, и Мишель, воодушевленно заговорила быстрее и убедительнее:
— Мы ничего не замышляли, поверьте. Ну посмотрите на меня, ну что я могу замышлять? Нам здесь очень нравится, здесь спокойно, безопасно… — тут на ум пришла картина окровавленной Мегги, лежащей у ног ходячей, и Мишель резко замолчала.
Мишель не отвечала, внезапно испугавшись выражения его глаз, спокойных, равнодушных, каких-то неживых, как… как у маньяка. Она поняла, что очень сильно ошиблась в оценке его поведения и не знала, как себя вести теперь, чтоб не сделать хуже.
-Ну? — Губернатор резко поднялся с кресла, подошел совсем близко, наклонился к лицу девушки. — Что же ты не отвечаешь? Тебе же здесь нравится?
Он окинул внимательным взглядом ее лицо, внезапно провел большим пальцем по нижней губе, погладил по скуле.
Мишель замерла в ужасе.
-Ты красивая девочка, — задумчиво пробормотал он, — я сразу обратил внимание. Люблю, знаешь ли, красивых женщин. Но у них практически у всех есть один большой недостаток — любопытство. Мегги умерла именно поэтому. Не стоило приходить ко мне ночью. Я не забрал у нее ключ, недосмотрел… И тебе не стоило… Но ты не такая же, как Мегги? Не болтливая… Хотя подружке разболтала, но это вопрос решаемый…
Он говорил и говорил, своим глубоким бархатистым голосом, поглаживая аккуратно и даже нежно Мишель по лицу, шее, забираясь длинными пальцами в волосы на затылке.
Девушка закрыла глаза, напряглась, ужас просто сводил скулы, кожа, казалось, каменела под его пальцами.
-Что-то ты напряженная… Тебе не нравится? — с наигранной заботой спросил он.
-Не нравится, — с губ сорвалось прежде, чем Мишель успела обдумать ответ.
-Почему? Тебе твоя подружка рассказывала же, какой я в постели? Вы, женщины, обычно откровенничаете об этом.
-Нет.
-Не рассказывала? Странно. Хотя, может, причина в другом… Сколько тебе лет, девочка? Шестнадцать, семнадцать? У тебя был мужчина?
Мишель, не в силах выдавить из себя хоть слово, кивнула.
-Да? Ну надо же…-Слегка разочарованно протянул он, — а выглядишь совсем ребенком… Такая нежная, невинная… Твоему мужчине повезло с тобой. Кто это? Этот мальчик? Твой жених? Он приходил ко мне сегодня.
Мишель резко раскрыла глаза, уставилась на мужчину с недоверием.
-Да, чего ты испугалась? Он приходил, просил помочь в твоих поисках… ты знаешь, сколько ты уже здесь? Он тебя потерял… Я сказал, что ты ушла из города. Решила отправиться в свободное плавание. Смешно, но он поверил, представляешь? Чуть не расплакался у меня в кабинете. Но искать тебя не отправился, я проверил. Ты любишь его, девочка?
Мишель кивнула.
-Да? Ты знаешь, мне показалось, что он любит тебя, как бы это сказать… Недостаточно. Когда любят по-настоящему, не отпускают. И не перестают искать, никогда.
Мишель отвернулась, некстати вспомнив Диксонов.
Мартинез говорил, что они ищут ее…
Все еще ищут…
С трудом поборов дикое желание внезапно заплакать, девушка лишь закусила губу.
-Ты сексуально кусаешь губы… — мерзкий бархатный голос раздался прямо над ухом.
Тяжелое дыхание, внезапно грубые руки на груди. Господи, да что же делать? Как выбраться?
-Нет, нет, нет… не надо, пожалуйста, пожалуйста, — Мишель все-таки не выдержала и заплакала.
Она понимала, что спасения не будет, надежда, что удастся с ним договориться, истаяла, когда девушка ощутила, что ее раздевают, жестко зажимают грудь, больно кусают в шею, вцепляясь в волосы, оттягивая голову назад.
Внезапно Мишель поняла, что ее руки и ноги свободны. Наверно, насильнику мешали веревки, а, может, хотелось более острых ощущений, борьбы. Девушка затихла, позволяя стащить себя с кресла на пол.