Золтан. Я принесу.
Послышался звук его стула, уходящие тихие шаги, а потом – тишина. Но тишина оказалась прервана через десять секунд, хотя для того, чтобы сходить к машине и вернуться, нужно было не меньше минуты. Прервал ее мужской голос: «Я из полиции, мисс Эннис», – и шорохи, и звуки что-то делавшей Кэрол. Пэрли, сорвав с себя наушники, вскочил и побежал к двери, а я последовал за ним, с блокнотом в руке.
Финальная сцена была что надо. Детектив мужского пола стоял возле Кэрол, положив руку ей на плечо. Кэрол сидела неподвижно, вздернув голову и глядя прямо перед собой. Детектив женского пола, немного старше Кэрол, стояла по другую сторону стола, прижимая к себе обеими руками тарелку со спагетти. Она и сказала Пэрли:
– Она сюда что-то положила, а потом что-то спрятала за пазуху. Я следила за ней в свое зеркальце.
Тут вмешался я. В конце концов, я тут командовал спектаклем, это было одно из условий, и Кремер на них согласился.
– Спасибо, мисс Эннис, – сказал я. – Вы очень помогли. Полиция ждала от Золтана сигнала, чтобы они подняли шум, и он мог уйти, но вы избавили всех от лишних хлопот. Думаю, вам это должно быть интересно. Входи, Золтан. Все закончилось. Все – в соответствии с планом.
Он вошел и встал в трех шагах от стола, с синей сумкой под мышкой. Потом шагнул к нам, и Пэрли протянул руку:
– Я заберу это.
Глава 9
Кремер сидел в красном кожаном кресле, Кэрол Эннис – в желтом напротив Вулфа. С одной стороны от нее был Пэрли, с другой – сотрудница убойного отдела. Сотрудник повез в лабораторию тарелку спагетти и бумажный кулек, который Кэрол прятала за пазухой. Фриц, Феликс и Золтан устроились на диване возле моего стола.
– Не хочу кривить душой, мисс Эннис, – говорил Вулф, – но одной из причин, почему я убедил мистера Кремера доставить вас сначала сюда, было мое желание усмирить свой гнев. Вы оскорбили и унизили не только меня, но и одного из самых дорогих мне людей, Фрица Бреннера, а также еще двоих, кого я высоко ценю. Потому я создал эту ситуацию, которую вы использовали по своему усмотрению. И я пригласил сюда их, чтобы они своими глазами увидели ваше унижение, как и было задумано. Здесь, в моем присутствии.
– Достаточно, – проворчал Кремер.
Вулф не повернулся.
– Признаю, мисс Эннис, это ребячество, но скажу откровенно, я хотел, чтобы вы об этом знали. Другая, более серьезная причина состоит в том, что я хотел бы задать вам несколько вопросов. Вы решились пойти на такой риск, какой трудно ждать от нормального человека, а мне было бы неприятно думать, что я навлек возмездие на женщину, которая лишилась рассудка. Как бы вы поступили, если бы Феликс в столовой смотрел на вас, когда вы вошли с отравленной тарелкой и направились к мистеру Пайлу? Или на кухне, когда вы вернулись, если бы вас остановил Золтан? Как бы вы поступили?
Она молчала. Наверное, она смотрела на Вулфа, но со своего места мне было не разобрать, потому что она по-прежнему была в вуали. Кремер вначале попросил ее поднять вуаль, но Кэрол отказалась. Когда сотрудница полиции извлекла из-за пазухи Кэрол бумажный кулечек, она спросила у Кремера, не следует ли поднять вуаль, Кремер сказал «нет». Никакого насилия.
Во взгляде Вулфа, каким он смотрел на Кэрол, вопроса не было. Он подался вперед в своем кресле, опираясь о стол. Он упорствовал:
– Мисс Эннис, не ответите ли мне?
Она не ответила.
– Вы лишились рассудка, мисс Эннис?
Она молчала.
Вулф повернулся ко мне:
– Она безумная, Арчи?
Это уже было лишнее. Когда мы один на один, я не против его намеков на то, что я считаю себя знатоком по части женщин, но в тот раз мы были не одни. Я бросил на него сердитый взгляд и буркнул:
– Без комментариев.
Он повернулся к ней:
– Значит, с этим мы подождем. Оставляю полиции также выяснение таких обстоятельств, как приобретение яда и отношения с мистером Пайлом. Напомню лишь, что теперь вам не удастся изображать неведение, так как сегодня вы намеревались использовать мышьяк во второй раз. Его, безусловно, найдут и в спагетти, и в бумажном кульке, который вы прятали за пазухой, из чего со всей очевидностью следует, что если вы и безумны, то в не меньшей степени злонамеренны и безжалостны. Мистер Пайл, возможно, вас и спровоцировал, но ведь не Золтан. Золтан был перед вами не мстителем и не вымогателем, но очарованным вами и потому запутавшимся человеком. Он вам предлагал защиту и участие безо всяких условий, а вы на это ответили попыткой лишить его жизни. Я бы и сам…
– Ложь! – заявила Кэрол. Это было первое произнесенное ею слово. – И он лгал. И собирался солгать обо мне в полиции. Он не видел, как я вернулась за второй тарелкой, но хотел им сказать, что видел. Вы тоже лжете. Он ставил условия. Он мне угрожал…