Я слез со стула. Встречать копов не входило в мои обязанности, это был дом Лили, и она находилась здесь, да и все равно сначала прибудет лишь пара из патрульной машины. Специалисты из убойного отдела появятся позже. Обогнув толпу, я направился к двери на другой стороне комнаты, прошел через нее и оказался в комнате, которую Лили называла конурой, поскольку однажды собака какого-то гостя здесь дурно обошлась с ковром. В ней наличествовали книжные шкафы, стол, сейф, пишущая машинка и телефон. Я подошел к нему и набрал номер, который мог бы набрать с закрытыми глазами. Поскольку дневное свидание Вулфа с орхидеями в оранжерее длилось с четырех до шести, он уже должен был спуститься в кабинет и наверняка ответит лично.
Так и оказалось.
– Да.
– Это я. Звоню из библиотеки в пентхаусе мисс Роуэн. Касательно Уэйда Эйслера. С пухлой физиономией и царапиной на щеке. По выражению вашего лица, когда он назвал вас Ниро, я рассудил, что вы сочли его неприятным.
– Счел. И считаю.
– Кто-то проявил с вами солидарность. Его тело обнаружили в кладовой здесь на крыше. Задушен веревкой. Полиция в пути. Звоню сказать, что понятия не имею, когда окажусь дома, и, думаю, вам следует знать, что вас наверняка побеспокоит Кремер. Человека укокошили всего лишь через несколько часов после того, как он сидел с вами за ланчем. Попытайтесь убедить Кремера, что вам ничего об этом не известно.
– Попытаюсь. А что тебе известно об этом?
– То же, что и вам. Ничего.
– Крайне досадная неприятность, но она того стоила. Тетерев оказался превосходным. Передай мисс Роуэн мой поклон.
Я ответил, что передам.
Другая дверь из конуры вела в боковой коридор, и я воспользовался ею, вышел оттуда на боковую террасу и двинулся к кладовой. Как я и ожидал, Кэл был не один. Он стоял, прислонившись спиной к двери и скрестив руки на груди. Лаура Джей, запрокинув голову назад и вцепившись ему в запястья, что-то быстро выговаривала, но столь тихо, что я не разобрал ни слова. Я резко выкрикнул:
– Прекратите!
Она круто развернулась и с вызовом уставилась на меня, подзадоривая подойти поближе. Я подошел.
– Вы, чертова идиотка! – набросился я на нее. – Немедленно прекратите! И вон отсюда! Прочь!
– Она думает, будто это я убил его, – вмешался Кэл. – Я пытался объяснить ей, но она не…
Тут она в буквальном смысле заткнула ему рот, закрыв его ладонями. Он схватил ее за запястья и отвел руки в стороны.
– Он все знает. Я рассказал ему.
– Кэл! Нет! Ты не должен был…
Я взял ее за локоть и рывком развернул к себе:
– Если хотите устроить спектакль получше, обнимите его за шею и стоните. Когда я пихну вас в бок, это будет означать, что приближается коп, и тогда начинайте стонать еще громче, а затем обернитесь и закричите, а когда он будет совсем близко – скажем, футах в десяти, – набросьтесь на него и расцарапайте ему лицо. Это отвлечет его, и Кэл сможет добежать до террасы и спрыгнуть. У вас в голове вообще хоть что-нибудь имеется, кроме воздуха? Что вы скажете, когда вас спросят, почему вы бросились искать Кэла во время моего объявления об убийстве? Что хотели первой его поздравить?
Лаура Джей закусила губу. Потом разжала зубы, повернулась посмотреть на Кэла, снова на меня и двинулась прочь. Сначала нерешительно, но затем ускорилась, и вовремя. Едва лишь она миновала первое дерево, как послышался стук задней двери пентхауса и тяжелый топот, и я развернулся поприветствовать компанию. Это оказался полицейский в форме.
Глава 3
Даже когда мой организм получает полную норму сна, восемь часов, мой персональный утренний туман в голове не рассеивается, пока я не выпью чашку кофе, а уж когда по независящим от меня обстоятельствам восемь часов урезаются до пяти, как это произошло той ночью, в ванную я бреду на ощупь. Вернувшись домой в пять утра и черкнув Фрицу записку, что спущусь к завтраку в 10:45, я поставил будильник на десять. Тогда я считал это разумным, но беда с будильником вечно заключается в том, что представляющееся разумным при его установке оказывается абсурдным при его звонке. Прежде чем продрать глаза, какое-то время я лежал неподвижно и отчаянно пытался отыскать альтернативу, однако, придя в сознание достаточно, чтобы припомнить, что в одиннадцать Вулф спустится из оранжереи, вынужден был сдаться. Через сорок минут я спустился по лестнице, вошел на кухню, поприветствовал Фрица, достал из холодильника апельсиновый сок и устроился за столом, где на подставке меня поджидал экземпляр «Таймс». Фриц, осведомленный о моем утреннем тумане столь же хорошо, как и я, и никогда не предпринимающий попыток пробиться через него разговорами, снял оболочку с колбаски и разжег огонь под сковородкой для оладий.