Когда я вошел в кабинет, они уже расположились там – Роджер Даннинг в красном кожаном кресле, а Нэн Карлин и Мел Фокс в желтых, обращенных к столу Вулфа. На мое появление они практически не обратили внимания, всецело сосредоточившись на Вулфе, который говорил:
– …И источник моей информации не важен. Если вы будете упорствовать в своем отрицании, то всего лишь отсрочите трудности. Полиции известно, не от меня, что в воскресенье вечером Эйслер приводил к себе на квартиру женщину, и сейчас они ищут там отпечатки пальцев. Почти наверняка они обнаружат ваши, мисс Карлин, а мистер Гудвин рассказал мне, что вчера вечером вы все позволили взять ваши образцы. Положение у вас незавидное. Если вы откажетесь обсуждать данное происшествие со мной, советую вам сразу же рассказать о нем полиции, прежде чем они возьмутся за вас сами.
Нэн повернулась взглянуть на Мела, и я увидел ее лицо целиком. Даже без розовой шелковой рубашки, «левайсов» и сапог, в блузке, юбке и туфельках, любой ньюйоркец вычислил бы в ней приезжую. Лицо девушки не покрывается таким темным загаром за выходные на пляже или даже за двухнедельную поездку в кредит на Бермуды.
Мел Фокс, встретив ее взгляд, произнес:
– Какого черта?!
Нэн вновь повернулась к Вулфу:
– Вам рассказала Лаура. Лаура Джей. Об этом, кроме Роджера Даннинга, знала только она, а он не рассказывал.
– Это он так говорит, – возразил Мел и уставился на Даннинга. – Ты ведь не стал бы трепаться о чужих делах, да, Роджер?
– Конечно нет, – хрипло ответил Даннинг и прочистил горло.
Его узкая костлявая физиономия и вовсе стала смахивать на щепку. Я неоднократно замечал, что в напряженных ситуациях лица толстяков расплываются еще больше, а у худых еще больше вытягиваются.
– Разве это я вам рассказал? – спросил он у Вулфа.
– Нет. – Вулф обратился к Нэн: – Вы утверждаете, что об этом знали только мисс Джей и мистер Даннинг. Когда вы им рассказали?
– В воскресенье вечером, когда вернулась в отель. Номер Лауры рядом с моим. Я зашла к ней и рассказала. Я думала, что надо и Роджера поставить в известность. Лаура считала так же, а потому я позвонила ему из своего номера. Он пришел, и я все выложила ему.
– Почему ему? Вы состоите с ним в близких отношениях?
– С ним? Великий Боже! С ним?
– Возникает вопрос: допустимо ли, что его столь взбесило имевшее место насилие, что он решился убить Эйслера, движимый, быть может, тайной страстью? Как вы считаете?
– Да вы только посмотрите на него! – отозвалась Нэн.
Мы так и поступили. Ни в коем случае не желая очернить его, все же было ясно как день, что он отнюдь не выглядит как мужчина, способный на пылкую страсть, тайную или же явную.
– Я еще никогда не убивал человека, – произнес Даннинг. – Нэн рассказала мне, поскольку считала, что должна так поступить, и она была совершенно права. Отчасти вина за ее визит на квартиру к Эйслеру лежала на мне. Я попросил девушек быть с ним полюбезнее, пока он держится в рамках дозволенного. Я знал, что они способны постоять за себя, и Нэн хотела дать мне понять, что если он снова подкатит к ней, то царапиной уже не отделается, и я не мог винить ее за это.
– Почему же вы просили их быть с ним полюбезнее?
– Что ж… – Даннинг облизал губы. – В некотором роде я был связан по рукам и ногам. Если бы Эйслер не вложился, не видать нам в этом году Нью-Йорка, – во всяком случае, у нас возникли бы сложности. Я почти ничего не знал о нем, когда заключал с ним сделку, – только то, что он очень богат. Но никаких проблем с ним не возникало, за исключением девушек, а я не знал, что он такой. Мне стало понятно: если он не сдержится, могут возникнуть неприятности. Однако я решил, что говорить ему об этом без толку. Да и что я мог поделать? Не мог же я загнать его в стойло. Когда Нэн рассказала мне о воскресном вечере, я подумал, что, может, теперь-то он угомонится, коли понял, что если девушка способна справиться с мустангом, то вполне справится и с ним.
– Вы сказали ему это?
– Нет, не сказал. Надеялся, что не придется. Но я решил держать ухо востро. Вчера, заметив, что его нет на террасе, я поискал его внутри и снаружи. А когда в итоге не нашел и увидел, что все девушки на месте, решил, что он просто ушел, и это вполне меня устроило.
– Когда это произошло? Когда вы искали его и не смогли найти?
Даннинг покачал головой:
– Точно не могу сказать. Полиция добивалась от меня того же, и я постарался как мог, но в итоге могу лишь сообщить, что это произошло вскоре после того, как мисс Роуэн ушла за кофе – минуты через три, может, чуть больше. А когда я, поискав его на террасе, вернулся в гостиную, Кэл Барроу заявил, что у него пропала веревка и он ее ищет. Я еще подумал: может, ее прихватил Эйслер, но мне было непонятно зачем.