– Я так не говорила! – снова сорвалась на крик Лаура.
– Не такими словами. Но ведь поэтому вы соврали ему? Попытайтесь хоть раз сказать правду.
– Ну да, поэтому!
Кэл встал:
– Не могли бы вы выйти и оставить нас одних ненадолго? А потом вернетесь.
– Это приличный отель. Джентльмену здесь не полагается оставаться в своем номере наедине с леди. Я уже скоро, только еще кое-что расскажу. Сядь! Сегодня она явилась ко мне и заявила, будто убила Эйслера. Так как считала, что это сделал ты – и до сих пор так считает, кстати, – и сделал это из-за нее, и тогда она решила взять вину на себя. Я дал ей понять, что у нее ничего не выйдет, а когда повернулся к ней спиной, она достала револьвер из сумки – она предусмотрительно захватила его с собой – и приготовилась укокошить меня на том основании, что я был единственным, кто знал, что у тебя имелся мотив для убийства. Она расскажет тебе, почему у нее и это не получилось. Потом…
– Она не выстрелила бы в вас, – произнес Кэл.
– Черта с два не выстрелила бы! Потом к нам приехали Мел, Нэн и Роджер, и ей пришла в голову другая идея. Она объявила, что рассказала Мелу о произошедшем с Нэн в воскресенье вечером у Эйслера – с той целью, чтобы приписать Мелу мотив для убийства Эйслера. Она сказала, что выложила ему об этом вчера утром, когда вы вышли после завтрака в холл и ты отправился покупать сигареты. С этим я только что разобрался. – Я повернулся к Лауре. – Вам лучше встретиться с Мелом и поговорить. Объясните, что у вас был припадок. – Я вернулся к Кэлу. – Конечно же, пытаться свалить убийство на парня – это уже слишком, но как-никак она взяла бы вину и на себя, если бы у нее получилось. Ведь она пробовала сначала провернуть это, так что, признаю, смягчающее вину обстоятельство у нее имеется. Я рассказываю тебе все это по трем причинам: во-первых, теперь ты будешь знать, на что она способна, и сможешь ей помешать. Больше никто не сможет. Если она не прекратит изобретать что-нибудь новенькое, то неприятностей не оберешься, и, скорее всего, все они выпадут на твою долю. Во-вторых, я хочу, чтобы вы оба поняли: кто бы ни убил Эйслера, он будет изобличен, и чем скорее, тем лучше. Это один из шестерых: Нэн Карлин, Анна Касадо, Харви Греве, Мел Фокс, Роджер Даннинг или его жена. Если вам известна какая-либо причина, хоть малейшая, по которой кто-то из них мог желать Эйслеру смерти, я жду, что вы мне ее назовете, и назовете немедленно.
– Вы говорите, Лаура все еще считает, будто это я убил его, – проговорил Кэл.
– Может, она уже и не столь в этом уверена. После того как другие ее идеи ни к чему не привели, она должна поколебаться и в этой. – Я взглянул на нее. – Предположите же, Лаура. Если не Кэл, то кто?
– Не знаю.
– Как насчет Харви Греве? Он мой друг, но я не придам этому значения, если это он. У него мог иметься мотив?
– Не знаю.
– А Роджер Даннинг? Эйслер приставал к его жене?
– Если и приставал, то я не видела. И чтобы кто другой приставал, тоже не видела. Она не… Ну вы же видели ее – зачем ему? Когда можно полапать девушек. Ей же наверняка почти пятьдесят.
Эллен Даннинг, скорее всего, не была и днем старше сорока, но, вынужден признать, вид действительно имела несколько увядший. Я повернулся к Кэлу:
– Твоя очередь. Если не ты его убил, тогда кто?
Он покачал головой:
– Задали вы задачку. Обязательно один из этих шестерых?
– Да.
– Тогда я – пас. Даже предположить не могу.
– Здесь нужно нечто побольше предположения. Третья причина, по которой я трачу ваше время, не говоря уж о своем: я хотел еще раз посмотреть на тебя и послушать. Ты единственный, у кого имелся мотив, и мотив этот мне известен. Ниро Вулф принял мое заключение, что ты вне подозрений, и я не рассказал копам, и если я ошибаюсь, то влип по уши. Кроме того, Лаура только и будет, что смеяться надо мной, а мне это очень не по душе. Это ты его убил?
– Вот что я вам скажу, Арчи. – Он и вправду улыбнулся мне, ведь между ним и судом над убийцей стоял только я. – Я тоже не хотел бы, чтобы она смеялась надо мной. И она не будет.
– Понятно. – Я встал. – Только, ради бога, не спускай с нее глаз. Ты знаешь, какой у Харви номер?
– Конечно. Он живет дальше по коридору. Пятьсот тридцать первый.
Я вышел.
Стук в дверь номера 531, сначала вежливый, а затем настойчивый, результата не принес. И все же я был решительно настроен повидаться с Харви. Он мог находиться в холле, а если нет, можно будет попробовать поискать его в «Мэдисон-сквер-гардене». Я не видел необходимости спешить с возвращением домой, поскольку едва минула половина пятого, а Вулф спустится из оранжереи только в шесть. Выйдя из лифта в холле, я обнаружил, что за время моего разговора с Кэлом народу там прибыло. Побродив туда-сюда, Харви я не увидел, но зато приметил в углу трепавшегося с парочкой ковбоев человека, которого знал. Это был Фред Даркин. Фред являлся вторым из трех сыщиков, которых Вулф считает достаточно умелыми, чтобы доверять им задания, когда нам требуется помощь в расследовании. Я взглянул на часы: 16:32. С тех пор как я уехал с Лаурой, прошло почти полтора часа, и этого времени Вулфу вполне хватило бы, чтобы позвонить Фреду, проинструктировать и отправить его на задание. Делал ли Вулф это? Конечно же, Фред мог находиться там по заданию одного из агентств, которые пользовались его услугами, но это было бы слишком уж удивительным совпадением, а совпадений я не люблю.