– Я сообщил об этом, потому что так все и было. – Даннинг облизал губы.
– Не сомневаюсь. Но возник вопрос: а что, если вы не искали его, а убивали? Что, если, стащив веревку из шкафа и припрятав ее под пиджаком, вы под каким-то предлогом заманили Эйслера в ту кладовую или же назначили ему там встречу? Это заинтересовало меня. Из всех гостей вы оказались единственным, чье отсутствие в период совершения убийства можно было установить – вы сами в нем признались. Но следующим вставал вопрос: что же подтолкнуло вас? Имелся ли у вас веский мотив? Отомстить за его дурное поведение с мисс Карлин, или с какой другой женщиной, или с несколькими? – Вулф покачал головой. – Это представлялось маловероятным, хотя и не всецело невозможным. Скорее всего, дело заключалось в каком-то другом факторе ваших отношений с ним. Но когда я пустил по вашему следу мистера Пензера и мистера Даркина, я велел им изучить все возможности, что они и сделали. Они не обнаружили ни единого указания, что вы питаете личный интерес к какой-либо из девушек, которых домогался мистер Эйслер, но выявили кое-какие другие весьма многообещающие факты. Кстати, такая деталь: вчера вечером я спросил по телефону мисс Роуэн, знали ли вы о кладовой на задней террасе пентхауса, и она ответила, что не только знали, но и побывали в ней. Вы приехали к ней в воскресенье убедиться, что террасу расчистят от всего, что помешало бы раскручивать лассо, и она отвела вас в кладовую, чтобы показать висевших там тетеревов. Верно, мисс Роуэн?
Лили подтвердила. Вид у нее при этом был не особенно счастливый. Поскольку дело явно шло к тому, что свои денежки она потратила не впустую, ей стоило быть довольной, вот только она так не считала.
– Ложь! – заявил Даннинг. – Я не знал про эту кладовую. Ни разу ее не видел.
Вулф кивнул:
– Вы в отчаянии. Вы поняли, что я не стал бы устраивать это собрание, если бы не обнаружил нечто важное, и поэтому начали вилять. Сначала пытаетесь впутать мистера Фокса, наговаривая на него, затем отрицаете, что знали о кладовой, наговаривая на мисс Роуэн. Впрочем, вилять вы начали уже вчера, когда заставили жену позвонить в полицию, чтобы попытаться впутать мистера Гудвина. Вероятно, вы уже узнали, что из вашего номера кое-что пропало. Вы проверяли содержимое своего чемодана после десяти часов вчерашнего вечера? Того старого коричневого, в шкафу, что держите запертым?
– Нет. – Даннинг сглотнул. – С какой стати?
– Думаю, проверяли. У меня имеются все основания полагать, что некий конверт из этого чемодана теперь находится в моем сейфе. Я изучил его содержимое. Хотя оно и не доказывает, что Уэйда Эйслера убили вы, мотив все же предлагает весьма весомый. Я обещал сообщить вам только характер информации, без подробностей. Но, пожалуй, одну деталь назвать все-таки смогу. – Он повернул голову. – Мистер Греве, вы рассказали мистеру Пензеру, что за последние два года купили от имени мистера Даннинга около трехсот лошадей, двухсот быков и молодых волов и сто пятьдесят телят. Верно?
Вид Харви тоже нельзя было назвать счастливым.
– Вроде того, – отозвался он. – Это только приблизительные цифры.
– У скольких различных людей вы их купили?
– Может, у ста, может, больше. Я разъезжал по ранчо.
– Как вы с ними расплачивались?
– Некоторым выписывал чеки, но в основном наличными. Тамошние предпочитают наличные.
– Свои чеки?
– Да. Роджер вносил деньги на мой счет, восемь-десять тысяч долларов зараз. Ими я и расплачивался.
– Мистер Даннинг просил вас не разглашать суммы, которые вы выплачивали за животных?
Харви поджал губы:
– Мне это не нравится.
– И мне тоже. Я зарабатываю гонорар. Вы разоблачаете человека, вовлекшего вас в мошенничество и почти наверняка являющегося убийцей. Так просил он вас не разглашать суммы?
– Да, просил.
– Кто-нибудь интересовался ими?
– Да. Уэйд Эйслер. Дней десять назад. Я ответил ему, что все записи у Роджера и лучше спросить у него.
– Вы рассказали мистеру Даннингу об интересе мистера Эйслера?