Не знаю, конечно, на какие слова или мысли ориентировался мастер Миррт, однако на этот раз нам действительно повезло: мы оказались на открытом пространстве, не в горах, не в снегах и не в окружении толпы голодных тварей. Вокруг простирался совершенно мирный пейзаж: на улице ярко светило солнце, воздух был упоительно свежим и по-летнему теплым, хотя прохладный ветерок недвусмысленно намекал на то, что бабье лето скоро закончится. Неподалеку от нас виднелся самый настоящий лес, между ним и нами стоял любовно подправленный забор с подозрительно знакомыми досочками. Чуть дальше виднелась добротная банька, несколько сараев с кудахтающей, хрюкающей и даже мычащей живностью. А прямо перед нами возвышался дом… тот самый дом, который я частенько видела во снах и куда приезжала с неизменной радостью. В два этажа. Уже немолодой, но все еще добротно выглядящий, недавно подновленный, с аккуратно вышитыми занавесками на окнах и до боли знакомым крылечком, на котором, разинув рот от изумления, стояла красивая черноволосая женщина и во все глаза таращилась на огромную кучу снега, внезапно свалившуюся с небес на ее драгоценный огород.
– Н-ниэлюшка?! – все еще не веря сама себе, пролепетала она, когда мы встретились взглядами.
– Б-бабуля?!
Мгновение молчания ознаменовалось торопливым осмыслением всего случившегося. Но потом нэла Оли все-таки выронила зажатое в руках полотенце и кинулась вперед. Я, приглушенно ругаясь, на карачках выбралась из сугроба. Потом мы с бабулей крепко обнялись, она с чувством расцеловала меня в обе щеки, снова обняла, пряча подозрительно заблестевшие глаза… а потом заметила изумленно замершую Ану, разглядела рядом с ней безучастно лежащего зверя, сообразила, каким именно способом мы свалились с неба, буквально как снег на голову. После чего резко отстранилась, свела брови к переносице и грозно осведомилась:
– Ну и как ты можешь это объяснить?!
– Я не знаю, как ему помочь, – поджала губы бабуля после моих сбивчивых объяснений и совсем уж краткой версии нашего появления в ее драгоценном огороде. – По мронам я не специалист. Да и лунного корня у меня больше нет – в наших краях он не растет, а специально я его не искала.
– Но что-то же можно сделать? – пискнула Ана, не на шутку впечатленная суровым видом нэлы Оли.
Та отрицательно качнула головой.
– Травами и примочками тут не справиться. Здесь настоящая ведьма нужна.
Я приуныла.
Саан! Да где мы сейчас ведьму отыщем?! Они же вымерли много лет назад!
– Ну или тот, в ком течет кровь ведьм, – поправилась бабуля. – И кто точно знает, как использовать ведьмины знаки. Но поскольку большая часть их магии была основана на магии крови, которая в империи уже много веков запрещена, то… сама понимаешь.
Что? Магия крови, говорите?
Я навострила уши.
Кажется, я знаю одного человека, кто неплохо в этом разбирается и кто достоверно помнит, каким был мир, когда им правили ведьмы.
– Ниэль, что ты делаешь? – с нескрываемым подозрением осведомилась бабуля, когда я порылась за пазухой и достала оттуда ничем не примечательный «камушек», покрытый снаружи чем-то вроде позолоты. Ни рун на нем, ни знаков, да и «прозрением» он никак не определялся. Но я уже видела однажды, как эта штуковина работает, и была настроена снова ее испытать.
– Вилли, ты мне нужен, – твердо сказала я, сжав в ладони подаренный Вестником амулет.
Тот тихо хрустнул, а в следующее мгновение нэла Оли на пару с Аной отшатнулись от полыхнувшей рядом со мной вспышки.
– Ниэль? Ты меня звала? – буквально в паре шагов раздался спокойный голос Вилли.
Я с трудом проморгалась и, смахнув с ресниц невольно выступившие слезы, быстро кивнула на безучастно лежащего мрона:
– Ты можешь ему помочь?
Мальчик оценивающе прищурился. Затем мельком взглянул на обалдевшее лицо моей бабушки, хмыкнул при виде неописуемого выражения на лице Аны. Наконец изучил лежащее перед ним тело и деловито осведомился:
– И давно он в таком виде?
– Около часа.
– Бессистемные перемещения, беспробудный сон и абсолютная беспомощность в житейских вопросах?
– Да! – с облегчением выдохнула я.
Вестник задумчиво качнул головой. Затем сделал шаг навстречу, но услышал предостерегающее рычание сразу на три голоса и со смешком отступил назад.