– Вот что мне нравится в химерах, так это бесподобное чутье на нежить, – сказал он, иронично поклонившись нэле Оли, чуть ли не зашипевшей на невинного с виду мальчика, и подскочившей на ноги Ане, на лице которой выражение удивления быстро сменилось исступленной ненавистью.
– Ты!.. – процедила она, сжимая кулаки. – Пошел прочь!
Но Вестник даже бровью не повел.
– Спокойно, дамы. Да, вы правы: я не совсем живой, но и не мертвый, кто бы что ни говорил. С нежитью не дружу. Живых не ем. И даже вам вреда не причиню. А одному конкретному мрону даже способен помочь, если, конечно, вы меня к нему подпустите.
Я во второй раз услышала сорвавшееся с губ мастера Миррта рычание и ощутила, как под шерстью напряглись могучие мышцы, словно мрон пытался вырваться из оков сна и вот-вот собирался вскочить.
– Он тебя чует, – прошептала я, вскинув на Вестника взгляд.
– Как и тебя, – кивнул мальчик. – Глубокая привязанность к собственной паре у химер практически равняется глубине их ненависти к таким, как я. Так что он не совсем спит. Что-то он, судя по всему, даже слышит. И совершенно точно способен воспринимать информацию. Видишь?
Глухое рычание зверя постепенно затихло, и химера снова расслабилась, тем самым приведя и бабушку, и Ану в недоумение.
– Он помнит меня даже в таком состоянии. И знает, что я могу ему помочь.
– Что надо делать? – решительно поднялась и я.
– Вам – ничего. Разве что я посоветовал бы вам перенести это клыкастое чудище в какое-нибудь более подходящее место. Там я его закрою в ведьмином круге. И там же он будет спать до тех пор, пока процесс трансформации полностью не завершится.
– Какой еще трансформации? – настороженно осведомилась Ана.
– Ты вообще кто такой? – с подозрением спросила нэла Оли.
– Кто я – вопрос, конечно, интересный, хотя и не такой животрепещущий, как состояние здоровья нашего общего знакомого. А вот насчет трансформации вам, химерам, должно быть и так все прекрасно известно.
– Мне лично неизвестно, – буркнула я, с укором покосившись на бабушку. – От меня вообще, как оказалось, многое скрыли, так что давай перенесем мастера Миррта в сарай, а по пути ты меня просветишь, что происходит с ним и с нашей Злюкой.
Вилли окинул могучую тушу мрона скептическим взглядом.
– Кажется, нам понадобится телега. И человек двадцать, чтобы его туда закинуть. Впрочем, если ты уже в полной мере осознала, что такое пара для оборотня…
– Я смогу его позвать, – кивнула я. – Бабуль, у тебя стойло от Маркиза еще пустое?
Под моим требовательным взглядом бабушка неожиданно смешалась. И вместо гневной тирады, которая, видят богини, была готова сорваться с ее губ, она лишь скупо кивнула.
Я после этого просто двинулась к сараю и, наскоро там все подготовив, отправила своей паре зов. Ну а когда на свежепостеленную солому опустилось тяжелое тело, присела рядом, со смешанным чувством разглядывая грязную, мокрую и местами уже свалявшуюся шерсть, которую подтаявший сугроб и бабулин огород лишили немалой части красоты и прежнего блеска.
Сняв с бока химеры прилипшую травинку, я огляделась в поисках скребка или щетки, но в этот момент в стойло заглянул Вилли и все тем же спокойным голосом заметил:
– Это лишнее. Выйди на минутку. Мне нужно кое-что сделать.
Я молча повиновалась и, наткнувшись в коридоре на неловко отводящую глаза бабушку на пару с беспокойно мнущейся Аной, знаком показала, что по поводу Вестника тревожиться не нужно.
– Думаю, нам пора поговорить, – чуть ли не впервые на моей памяти проявила неуверенность бабушка.
– Это не к спеху. Вилли, тебе помощь нужна?
– Да, – отозвался из-за загородки мальчик. – Не мешайте. Большего от вас не требуется.
– Что он там делает? – еще больше занервничала Ана. – Вдруг он что-то сотворит с Аданом? Вестнику нельзя доверять.
– Он помогал нам раньше. Поможет и сейчас.
– Кому это помогал?!
– Нам троим, – нахмурилась я. – И не раз.
– Да? А ты знаешь, что это он нас проклял?! Мне дедушка рассказывал! Так что это все из-за него! И барьер, и нежить, и мы… это он виноват, что мы стали такими! Он едва нас не уничтожил!
Вот уж когда у меня в груди что-то екнуло.
– Ч-что?!
– Да, – приглушенно подтвердил из стойла Вилли. – Мы, скажем так, не сошлись во взглядах. Они приняли меня за нежить, я был не согласен. На этой почве мы слегка… эм… повздорили. В процессе я потерял одного хорошего человека и счел справедливым наказать тех, кто это сделал. Вот только наказание получилось слишком грубым. Всеобъемлющим. Я этого не планировал. А может, не рассчитал сил. В общем, в кои-то веки проявил излишнюю эмоциональность. Потом, правда, попытался вмешаться, что-то исправить, но не смог. Только и всего, что посредником поработал, когда со жрецами договаривался. С их помощью нам удалось ослабить проклятие, однако остальное, увы, оказалось не в моих силах.