– Неправда! – гневно воскликнула Ана, чуть не ринувшись через порог. Хорошо, я успела ее придержать за локоть. – Все было не так! Мне дед говорил!
– Человеческая память коротка. А я в отличие от вас не умею забывать.
– И все равно ты врешь!
– Он не умеет врать, – неожиданно вступился за Вестника невидимо присутствующий призрак. – На нас с ним лежит одинаковое проклятие, поэтому готов на алтаре подтвердить: все, что он рассказал, правда.
Услышав его голос, бабуля аж подпрыгнула на месте.
– Кто здесь?!
– Не пугайся, это друг, – мысленно погрозив тени кулаком, поспешила успокоить я бабушку. – Еще один… да. Он, правда, давно умер и долгое время находился взаперти, зато он много знает, частенько нас выручает и даже за обучение взялся, потому что никто в академии толком не понимает, как обучать нашу тройку. Он нам жизни спас в Рино. Научил меня и Ника объединять силы. Если бы не он, мы бы не выбрались оттуда. Так что ему просто нет смысла нам вредить. Напротив, он очень-очень старается сохранить нам жизнь, чтобы однажды мы смогли вернуть его душу в царство теней. У нас договор.
Бабуля после этого смотрела на меня долго-долго. И так внимательно, что мне даже стало неуютно. Но, как ни странно, бури не случилось, и после продолжительной паузы она лишь скупо повторила:
– Нам точно пора поговорить.
– Все, – выдохнул Вилли, внезапно показываясь на пороге. – Круг я закончил. Для надежности сделал его двойным, так что ваш мрон теперь ни при каких обстоятельствах отсюда не переместится. По крайней мере, пока не проснется. На его здоровье это не повлияет, способностей не лишит, просто на время ограничит в перемещениях.
Я осторожно заглянула через его плечо и удивленно округлила глаза.
Ого!
Вокруг спящей химеры Вестник умудрился создать целую сеть из множества нарисованных кровью знаков… а может, и рун… большинство из которых я сегодня увидела впервые.
– Старая магия, – кивнул мальчик, когда я шокированно на него воззрилась. – Не требует никакого дара – только кровь и знания.
– Значит, ты и правда потомок ведьм?
– Чистокровный, – не стал отрицать он. – Можно сказать, единственный прямой наследник. Хотя знания мне в готовом виде не достались – когда не стало ведьм, я был слегка не в себе, но получить нужную информацию не так уж сложно. Для этого нужны деньги, упорство и время. Как ты понимаешь, у меня этого добра было в достатке. Так о чем ты хотела меня спросить?
– Я… сама не знаю, – шумно перевела я дух. – О трансформации, об этом странном сне, о твоих рунах и магии крови. В прошлый раз ты многого не договорил.
– В прошлый раз мы разговаривали о другом.
Вилли с насмешкой глянул на мою бабушку.
– Но разговор в любом случае получится до-олгим…
– Пойдемте в дом, – поколебавшись, все-таки предложила она. – Если ты готов поклясться, что не причинишь вреда ни мне, ни моей семье, ни моим гостям, я согласна тебя впустить.
Вилли неожиданно рассмеялся, продемонстрировав ровные белые зубы.
– Вы все еще верите в сказки, нэла? Полноте, я не вампир. А даже если бы и был им, то ваше разрешение мне было бы без надобности.
Бабушка прикусила губу, но тут я тронула ее за руку.
– Он нам не враг, бабуль. Поверь. Он пытается уничтожить скверну, он поклялся.
– Ну а поскольку без вашей тройки сделать это не получится, то в моих интересах всячески вам помогать и дать возможность добраться до первохрама, где вы сможете сделать то, ради чего боги свели вас вместе. Кстати, жрецы уже получили знамение, вы в курсе?
– Да, – подтвердила я, к вящему удивлению бабушки. – Мы на днях общались с отцом-настоятелем. Он многое нам рассказал. В том числе и о сквернах.
– Интересный дядька, – кивнул Вилли. – Много знает. Еще больше подозревает, да еще и истинно верует, но при этом готов к компромиссам. Редкое сочетание. Меня он, правда, почему-то опасается, о моих птенцах тоже давно подозревает, но возможность избавиться от скверны для него превыше личных антипатий.
– Ты разговаривал с отцом Рионом?!
– И не раз. Ты меня, кстати, из храма выдернула. Эх, а я так хотел попробовать храмовое вино… Лет триста назад они его делать толком не умели, но я подсказал им нужный рецепт и… Что? – опомнился мальчик, когда на него со странным выражением уставились уже все.