Они, правда, не умели создавать порталы, поэтому времени на возвращение им понадобилось гораздо больше, чем оборотням. Однако, едва домчавшись до Норна, они один за другим спикировали вниз и буквально рухнули неподалеку, без раздумий заняв позицию между людьми и неторопливо приближающимися химерами.
Причем ни один из них даже не усомнился в том, что поступает правильно: исходящую от сородичей опасность они ощущали, наверное, даже лучше, чем мы. Даже Алозаль… грифон мастера Миррта… не остался в стороне и, едва приземлившись, тут же прикрыл нас широкими крыльями.
При виде такой реакции я ощутила холодок между лопатками, однако в это самое время химеры неожиданно остановились. Не знаю точно, сколько их тут было, просто не успела подсчитать, но даже навскидку можно было с уверенностью сказать, что в бою они потеряли немногих. Вот только если час или два назад я бы сказала, что это прекрасно, то сейчас меня обуревали сомнения. И воцарившаяся в Норне оглушительная, прямо-таки мертвая тишина их только усиливала.
Недаром воинственные женщины Норна попятились, не отрывая взглядов от своих… когда-то близких и родных, а теперь вдруг кажущихся чужими мужчин. Недаром грифоны все теснее смыкали строй, красноречиво демонстрируя, что будут биться с ними до последнего вздоха. С их появлением обстановка в городе еще больше накалилась. Силы, можно сказать, уравнялись, однако облегчения это не принесло. Напротив, лично мне стало еще тревожнее. Казалось, что вот-вот кто-то не выдержит и все полетит в тартарары. Брат на брата… отец на сына… богини, кто бы только знал, как это остановить?! Грифоны уже от нетерпения начали рыть лапами землю. Кто-то грозно заворчал. Кто-то даже качнулся вперед, словно специально нарываясь на трепку…
Однако химеры по-прежнему не двигались. А у меня в какой-то момент возникло стойкое ощущение, что со стороны стаи нас буравят не сотни, а всего лишь один напряженный взгляд. Причем знакомый взгляд. Очень и очень тяжелый, но все же не яростный и отнюдь не ненавидящий, а скорее… ищущий? Даже, я бы сказала, ждущий.
— Ниэль, ты куда?! — ахнула Ланка, когда я достала из кармана чужой перстень и, сжав его в руке, решительно зашагала вперед.
— Оставь ее, рыжик, — остановил ее спокойный голос Ника. — Она знает, что делает.
— А вдруг ее там съедят?!
— Не съедят. Голову даю на заклание, что даже пальцем не тронут.
— Это еще почему?!
— Потому что химеры ведут себя слишком терпеливо. Безумцам такой самоконтроль не под силу. А значит, они отнюдь не безумны. Просто над ними по-прежнему довлеет воля вожака. А вот над ним, как ты понимаешь, не довлеет никто и ничто… кроме его собственной пары.
— Чего-о?! Какая еще пара?! И причем тут наша Ниэль?!
— Ох, рыжик, какая же ты у нас глупенькая…
— Я тебе щас как дам больно! — яростно прошипела Ланка. — Ну-ка, быстро пошел и вернул ее обратно! Она же твоя девушка! Как ты можешь просто стоять и смотреть?!
— Ты, между прочим, тоже в каком-то смысле моя девушка, — фыркнул маг, даже не подумав сдвинуться с места. — А Ниэль… она лучше нас чувствует, как правильнее поступить. Поэтому не мешай ей, будь так добра.
Дальше я уже не прислушивалась. Просто потому, что почти добралась до строя молчаливо изучающих меня химер, вот только почему-то не могла найти того единственного зверя, который был для меня важен. Все они казались какими-то одинаково чужими. Здоровенные, зубастые, клыкастые. Одинаково молчаливые. Какие-то настороженные. Со свалявшей и местами окровавленной шерстью…
Заметив среди них химеру с поразительно знакомым ярко-красным окрасом, я задумалась, а не Кори ли перед собой вижу. Но если так, то, наверное, мне нужно искать химеру с пепельно-серой шкурой. Вот только, если мне не изменяет зрение, здесь таковой не наблюдалось.
— Адан Миррт? — неуверенно позвала я, вызывав среди зверей легкое волнение. А когда никто ко мне так и не вышел, сообразила, что же я делаю не так, и позвала его иначе. Так, как сделала в пещере безумца Гнора — тихим, но твердым голосом, в котором звучал уже не вопрос, а утверждение:
— Адан Мии-и-ир-рт…
Ой. А вот рычать я раньше не умела! Хотя так получилось даже внушительнее, потому что, когда его имя прозвучало в таком исполнении, даже у меня в груди что-то задрожало. И вроде говорила я негромко, и вроде никто не мог меня услышать. Однако что-то все же произошло. Я вдруг почувствовала отклик. То, как мой зов не просто ушел, а еще и был подхвачен. Узнан и принят. А в следующий миг воздух за моей спиной явственно потеплел, и появилось стойкое чувство, что я уже не одна.