— Лан, Ниэль? — обернулся к нам Ник. — Что вы по этому поводу думаете?
— А что тут думать? — проворчала Ланка. — Куда вы, туда и я.
— Вилли, как считаешь, через сколько времени скверна очнется и повторит попытку? — вместо ответа спросила я.
Вестник даже не задумался.
— Завтра к ночи ждите массированной атаки со всех сторон.
— У них есть шанс ее отразить?
— Без вас? Нет. Ни один имперец, если скверна подтянет к поверхности все свои силы, до следующего утра не доживет.
— А с нами?
— Ну… думаю, что как минимум треть народу вам все-таки удастся сохранить. Однако оборотни в этой схватке полягут все или почти все, потому что, как водится, отступать не приучены, а с таким количеством нежити не справиться даже им. Потом вам придется выбирать — остаться здесь или же отступить обратно к границам империи. Но в любом случае ничего хорошего ждать не приходится. Если вы останетесь, то нападения продолжатся, и раз от раза армия императора будет только сокращаться. Если же вы отступите еще дальше в надежде вскоре вернуться… что ж, шансы на это и впрямь какие-то есть, но за всю свою жизнь (а она, если помните, была длинной) я успел усвоить, что самые важные вещи лучше делать сразу, иначе велик шанс, что вы упустите время и больше к этому моменту уже не вернетесь.
Я прикусила губу и вопросительно посмотрела на мастера Миррта, у которого от последних слов Вестника шерсть на загривке встала дыбом, а в глотке снова зародился глухой рык.
— Думаете, ему есть смысл нас обманывать?
— Он не лжет, — со вздохом признался сверху Норр. — В том-то и дело, что, к сожалению, он говорит правду, и я, если честно, вижу лишь один путь, который позволит вам сохранить людей — полное и безоговорочное отступление. Причем немедленное.
— Кто бы нам дал это сделать, — невесело хмыкнул Ларун. — Такого приказа император точно не отдаст. По крайне мере, не сегодня.
— Отступить? — невесело усмехнулся Ник. — Хорошо, а потом? Что будет, когда скверна почует свободу и твари полезут наружу из всех щелей? Здесь, в Норне, в самой империи?
— Весь север и северо-восток страны вы, скорее всего, потеряете, — спокойно обрисовал нам перспективы призрак. — Надолго. Быть может, даже навсегда. Армия нежити после этого существенно пополнится. Скверна станет еще сильнее, и наступление на людские земли продолжится до тех пор, пока вы трое не умрете, или пока в империи не останется ни одного живого существа. Потом… потом она распространится еще дальше, потому что, кроме вас, ее некому будет сдерживать. Мронов к тому времени уже не останется — как и сказал Вильгельм, они полягут еще раньше в попытках защитить вас и себя. Что будет дальше, я предсказать уже не берусь. Но… сама понимаешь. Все решится именно здесь и в самое ближайшее время.
— Тогда выходит, что выбора-то у нас и нет, — печально улыбнулась я.
— Его никогда нет, — неожиданно тихо сказал нэл Нардис. — Вилли об этом не говорит, но на самом деле так и есть. Тогда как вы все уже для себя решили. Нужно лишь немного смелости, чтобы это озвучить. Не так ли?
Мы с ребятами снова быстро переглянулись, а потом Ник так же тихо сказал:
— Ну что, тогда… колдун за мага?
— И маг за ведьмака! — хором произнесли мы с Ланкой.
— Присоединяюсь, — со вздохом кивнул Ларун, когда мы вопросительно на него посмотрели. — Лично я предпочту четвертованию увлекательную прогулку за барьер. Побывать там в числе первых — это ли не достижение? И потом, без вас мне велели обратно не возвращаться, так что я, можно сказать, все еще выполняю приказ императора. Да и польза от меня, смею надеяться, тоже какая-то будет.
— Р-р! — все еще неодобрительно, но уже без злости кивнул оборотень, ткнувшись носом в мое плечо.
— Мы тоже в деле, — придвинулся к нам нэл Нардис вместе с подозрительно умолкшим сыном.
— Ну а я скромно промолчу, — кашлянул сверху призрак. — Мне по большому счету деваться некуда, но вам это, наверное, неинтересно.
— Мне тоже некуда, — кивнул Вилли, обернувшись к барьеру, и, неуловимо изменившись в лице, задумчиво на него посмотрел. — Надо же, этой магии почти семь тысяч лет, а она до сих пор сопротивляется. Магия крови… магия ведьм… когда-то сильнее них в мире никого не было. Никто не смел заступать им дорогу. И никто не смел бросить им вызов. Но времена меняются. Кто-то уходит, кто-то остается, даже если сам этого не желает. Барьер так долго не желал покоряться, что мои визиты сюда стали почти традицией. Однако сегодня все изменилось. Я больше не один. И что-то мне подсказывает, что вместе мы его пройдем, после чего я наконец закончу то, что начал без малого тысячу лет назад.