— О, это же настоящее чудо! — завопила женщина, а я только лишь пожала плечами. Спорить не было никакого смысла, особенно потому что я была с ней полностью согласна. Для меня это и в самом деле было настоящее чудо.
Но служанка уже выскользнула из комнаты, а я только выдохнула спокойнее. Я никогда не боялась людей, но сейчас в этом мире чувствовала себя не в своей тарелке. Я не знала местных правил и устоев, а потому не знала, что можно ожидать от того или иного человека. Магия только усложняла дело. А о себе было просто необходимо позаботиться, даже не ради себя, ради малыша. Словно в ответ на мои мысли ребенок в животе зашевелился, а на глазах выступили слезы. Мой ребенок. Мой ребенок шевелится у меня внутри. Внутри меня маленькая жизнь, за которую я сейчас несу ответственность. И пускай это тело не было мое, но сейчас это не имело никакого значения. Я никогда особо не верила в бога или Богоматерь, но сейчас ощутила себя чем-то большим, чем просто женщиной. Я — мать. Пальцы задрожали, и я опустила их в безотчетном движении на живот.
— Послушай, малыш, — начала я, и мой голос дрожал, — я не уверена, что ты знаешь или чувствуешь, что я не совсем твоя мама, но я тебе обещаю, — я шумно выдохнула.
— Я себе обещаю, что сделаю все, что в моих силах для того, чтобы твое будущее было самым лучшим из всех возможных. Я буду любить и принимать тебя таким, какой ты есть. Всегда и безусловно. Потому что ты частичка меня, а я твоя мама, — под конец слова стали совсем невнятным от душивших меня слез, которые буквально градом текли по моим щекам. Наверное, именно это имеют в виду, говоря про эмоциональную неустойчивость беременных. Но мне было все равно. Главным было чувство того, что меня услышали, твердая уверенность в том, что меня поняли, и странно потеплевшая кожа живота под пальцами. Но я решила, что именно так малыш подавал мне знак, что он все понял.
— Госпожа! Мисс де Плеяс, что с вами? — ко мне с перепуганным выражением лица кинулась не вовремя вернувшаяся служанка. Хорошо хоть впопыхах не выронила из рук кусок торта, который она мне несла.
— Со мной все в порядке, — я попыталась усилием воли собрать себя в кучу, но получалось плохо.
— Да какое же это в порядке, если вы плачете и совсем ничего не кушаете? Неужели вы так расстроились из-за того, что испортите фигуру?
— Нет, мне просто очень сильно хотелось сладкого, — соврала я, не моргнув. Говорить о том, что только что произошло, мне совсем не хотелось.
Служанка посмотрела на меня странно, а затем тепло улыбнулась.
— Я всегда знала, что никто не может нормально жить без сладенького, вот и ваше время пришло! — заметила она мне с хитрой улыбкой, а я решила, что спорить тут бесполезно. Да и надо ли мне?
Поэтому вместо комментариев я с удовольствием принялась за кусок торта, который оказался поистине восхитительным. Да уж, с такими сладостями похудеть нереально, я даже начала немного понимать предыдущую хозяйку этого тела, уж лучше не знать о том, что есть такое счастье, чем, зная, себе отказывать.
— Вы только и все остальное скушайте тоже, а то господин Бенье с меня шкуру спустит, — служанка ловким движением пододвинула ко мне остальные тарелки.
Я же окинула все, что было передо мной, и, прикинув, кивнула. Я это осилю, лишь бы только лежать и ничего не делать не заставляли. Нет, я совсем не собиралась бегать марафоны или качаться штангой. Да и не думаю, что в этом мире вообще были подобные понятия. Но все же не могу отрицать того, что движение беременной необходимо. Именно об этом я и спросила служанку.
— Да, господин Бенье разрешил вам вставать и ходить, но просил делать это осторожно и разумно. Мне приготовить платья и позвать портниху?
— Зачем? — совершенно искренне удивилась я.
— Ну, нам надо подумать, что делать с вашим гардеробом, — неуверенно начала служанка.
Хмм, живот, конечно, подрос, но он совершенно не мешал, потому что платья этого мира, включая то, что было на мне, были скорее силуэта ампир. Хотя вполне возможно, что это просто домашнее платье.
— Давай начнем с платья, а с портнихой и прочим будем разбираться уже позже, — я добродушно улыбнулась. Несмотря на то, что лекарь подтвердил, что у меня могла пропасть память, я прекрасно отдавала себе отчет в том, что я все равно должна была сохранить в своей голове хоть что-то. Одежда же всегда являлась отражением устоев и традиций, культуры, поэтому попадать впросак я не торопилась. Уверена, что еще успею это сделать.
Передо мной скоро положили симпатичное красное платье. Странно, конечно, что на смену легкому красному принесли другое, но тоже красное. Но кто его знает, может быть, тут мода такая, и это самый последний писк сезона. Я все же должна следовать, как фаворитка короля. Именно с такими мыслями я принялась облачаться в одежду, готовясь впервые выпорхнуть из своей комнаты в новый мир.