А еще мне хотелось уделить особое внимание Амелии де Гир. После того как Альберт Восьмой в самый последний момент и без лишних объяснений сообщил о том, что ни Алисия де Плеяс, ни Аманда де Викас не прибудут в академию, Амелия становилась без споров самой богатой и высокородной ученицей. Мне же оставалось надеяться на то, что она не окажется полноватой дурочкой, в которую знания придётся запихивать силком. У меня были вполне определенные планы тем или иным способом попытаться получить от ее отца финансирование для своих исследований абсолютной магии. Тем не менее я совершенно не хотел опускаться до соблазнения девушки. Это было бы попросту низко.
Конечно, меня очень волновало, почему содержанка короля не прибыла в академию, в то время как с Амандой де Викас все как раз было понятно. По официальной версии, герцог и его содержанка укатили в отпуск за границу Аманского королевства, но я прекрасно понимал, что обратно они не вернутся.
— Там возле въезда в академию выстроились толпы, и часть с плакатами, — сообщил мне привратник, а я грязно выругался. Только этого мне не хватало. Новости о том, что именно сегодня прибывают девушки, разлетелись по столице быстро даже без газет, а поскольку законопроект был достаточно спорным, то было логично ожидать каких-то мерзких выходок от консервативно настроенных слоёв общества.
И все бы ничего, но я нес ответственность за девушек уже с сегодняшнего утра, а не с момента, когда содержанки въедут на территорию академии. Вот такой законодательный казус.
Означать это могло только одно, если хоть одной, хоть что-то произойдет, то отвечать придется мне. И вряд ли я обойдусь только одной истерикой. Только вчера мне принесли личное письмо от короля, который в красивых и витиеватых фразах сообщал мне о том, что на меня возложена огромная ответственность, и я просто не имею права его подвести. О том, что может случиться, если я все же умудрюсь опростоволоситься, тактично умалчивалось, а вот о том, что я в случае успеха получу титул, говорилось открытым текстом.
Письмо настолько меня разозлило, что я его просто скомкал и выбросил. У меня не было титула, и судьба не улыбалась мне так широко, как она это делала для Поля, и тем не менее титулу я бы предпочел лабораторию с финансированием, а совсем не кусок земли с сомнительным доходом и имя, которое ничего не дает, кроме головной боли.
И тем не менее с этим придется разбираться мне. Еще бы придумать как.
Именно в этот момент мимо меня с каменным выражением лица прошел студент-менталист. Этот строгий черный костюм с золотой вышивкой я узнаю где угодно. Вот только куда это он отправлялся в такую рань?
— Куда вы направляетесь, студент? — поинтересовался я, а он, окинув меня внимательным взглядом, скривился, а меня окатило волной раздражения. Понятно, красавчик, совершенно не умел еще держать мысленные щиты. Наверняка только первокурсник или же недоуч со второго курса.
— Профессор Раникуль назначил нам утреннее наказание, — буквально выплюнул студент, а я радостно улыбнулся, чем вызвал еще одну волну раздражения.
Как же я мог забыть само зло во плоти, профессора Раникуля, бессменного профессора ментальных чар. Он был действительно гениальным преподавателем, который мог вылепить что-то стоящее из любого. Он давно был бы ректором академии, если бы не два "но". Во-первых, откровенно мерзкий и склочный характер. Профессор никогда, никому, ничего не прощал и не забывал, а во-вторых, он не делал различий между студентами. Ему было глубоко наплевать, чей ты сын и какой у тебя титул, он наказывал всех сурово и справедливо.
Как студент, я был от этой последней черты в полном восторге, и только сейчас сам, став профессором, понимал, чего ему это стоило.
— И много он вас собрал?
— Весь первый, второй и третий курс, — сообщил мне студент.
Прекрасно, это действительно были просто прекрасные новости. Уверен, что если мне удастся договориться с профессором Раникулем, то и студенты будут рады, но сообщать об этом юноше не стоит. Еще не хватало, чтобы от юнца начало фонить щенячьим восторгом, в таком случае договориться с профессором будет намного сложнее.
— Тогда пошли вместе, — отметил я и быстро отправился на полигон, где профессор обычно собирал и обучал менталистов.
Раникуль и толпа студентов уже были там.
— О, Мартин! Доброе утро! Неужели этот молокосос уже успел и перед тобой провиниться? — насмешливо поинтересовался мужчина, а мой сопровождающий спешно нырнул к своим друзьям, — вот посмотрите, если вы все же возьметесь за ум, то, возможно, из вас тоже получится сделать профессора в академии. Из толпы послышались невнятные ответы и большинство из них явно не поддерживала мысли о том, что работать в академии что-то хорошее.