Стоит ли говорить, что такие условия совершенно не подходили для барышень? Если вчетвером еще можно было хоть как-то заселить, то одна ванная...
Меня передергивало от одной только мысли о том, что какую истерику может закатить та же Алисия де Плеяс, если я предложу ей мыться в одной комнате с двадцатью другими девушками. А ведь мне надо было не ссориться с содержанкой короля, а прощупать почву для влияния.
Для меня не было секретом, что именно она стояла за всем этим законом о возможности обучения для девушек. И хотя этого было решительно мало, и мне бы хотелось провести гораздо более радикальные изменения в стране, я не мог отрицать того факта, что именно ей удалось добиться гораздо большего, чем всем заговорщикам вместе взятым. И более того, сделать это, не рискуя жизнью и не нарушая закон.
Это не могло не восхищать. Я все же еще лелеял где-то в глубине своей души надежду на то, что все перемены можно будет привести в жизнь без крови, революции, и междоусобиц. Именно поэтому для меня было столь невероятным открытием, то, что у Николаса де Викаса все получилось.
Но пока мне надо было спуститься с научных небес на бренную землю и удостовериться в том, что академия готова принять в своих стенах своих первых учениц.
Амелия
Прошла уже неделя с того момента, как отец меня поддержал и дал свое согласие на то, чтобы мое имя внесли в списки учащихся в академии. Оставалась еще неделя до того момента, когда я впервые покину отчий дом и вступлю на территорию академии, а мать все не успокаивалась.
Нет, она перестала кричать, быстро осознав, что на отца это не оказывает никакого влияния, и вместо этого обратила все свое внимание на меня.
Мать отменила все мои распланированные выходы в свет, нагло наврав знакомым о какой-то неизвестной болезни. Не могу сказать, что меня сильно расстраивало то, что мне не удастся покрутиться в высшем свете. Вместо этого я просто заперлась в библиотеке, заявив, что в таком случае я предпочту подготовиться к учебе, что еще сильнее бесила матушку. Она теперь заходила в это неприличное место вместе со мной, прихватив с собой вышивание, и всеми возможными способами пыталась отвлекать меня от чтения бесконечным гундением и отповедями о том, что я понятия не имею, что делаю со своей жизнью, и что она не сомневается в том, что я успею множество раз пожалеть. Я долго терпела, но сегодня буквально сорвалась.
— Отец дал мне разрешение, и если вы, как сами же говорите, отстаиваете традиции, то не имеете права и слова сказать поперек! Вместо этого уже, который день вы только и делаете, что пытаетесь заставить меня всеми возможными способами изменить мое решение! — мой голос буквально звенел от гнева.
— Но Амелия, девочка! Ты должна понимать, что учеба не принесет тебе ничего хорошего, что тебя ждет после нее? Ни один мужчина не возьмет тебя в жены, ты сможешь быть только содержанкой и будешь целиком зависеть от переменчивости собственного покровителя! Ты не маленькая и должна понимать, что для женщины главное — это семья и дети! А ты себя их лишаешь!
— Хватит! — Я подскочила с кресла. — Я устала все это слушать! Более того, мне сейчас необходимо отправиться в город для того, чтобы прикупить необходимые принадлежности!
Я говорила правду, из академии пришел примерный список того, что нам пригодится в учебе. Конечно, у всех девушек при желании будет возможность покидать академию в выходные для того, чтобы повидаться с семьей или собственным покровителем, а также пройтись по магазинам и прочее, но я считала, что приезжать нужно подготовленной.
— И с кем ты поедешь? — внезапно насмешливо поинтересовалась мать. — Я никуда не собираюсь!
Я широко улыбнулась. Мать была права: незамужняя девушка, да и еще на выданье, не имела права покидать дом одна без присмотра одного из родителей. Вот только она забыла о том, что я уже больше не незамужняя девушка на выданье, и пускай я еще не вышла в свет в красном, но король Альберт Восьмой был уведомлен о моем желании, и мое имя было внесено в списки академии. А значит, даже если меня попытается кто-то остановить и начать задавать вопросы, то из этого ничего не выйдет.