– Дети… – прозрела я. – До определенного возраста им недоступны точные движения, они неуклюжие, неловкие, часто капризничают, если у них отбирают игрушки, а то и ломают…
Норр тонко улыбнулся:
– Зато они быстро учатся. Именно этим тебе и предстоит заняться.
Я опешила:
– Как ты себе это представляешь?!
– Ты поймешь, – усмехнулся бывший колдун. – Ну или Ник подскажет. Во время слияния он станет проводником этой силы. Тебе нужно будет лишь услышать их через него. Именно для этого я заставил вас пройти объединение душ.
Мы с Линнелем в шоке переглянулись, но делать нечего – лишаться магических способностей никто из нас не хотел. Было страшно, конечно, выпускать наружу ту мощь, которая едва не уничтожила специально подготовленный полигон. Но с другой стороны – учиться тоже надо. А как это сделать, если мы даже не попробовали?
– Я в тебя верю, Ниэль, – вдруг тихо сказал Ник, заглянув в мои глаза.
«И я в тебя. Вера – пожалуй, это все, что нам остается», – подумала я, беря его за руки. А в следующее мгновение вокруг нас разверзся огненный ад.
Наверное, если бы не Ник и не исходящее от него тепло, я бы испугалась и напортачила. А то, может, целиком и полностью забрала его магию на себя, пополнив собственные резервы. Однако Норр хотел, чтобы мы научились с этим жить. Более того, он сказал, что этим можно управлять. Поэтому в самый первый миг я заставила себя стоять смирно. А когда поняла, что неистовый огонь хоть и заставляет трещать от жара волосы, но все же не причиняет особого вреда, когда вспомнила, что Ланка в безопасности, да и за сохранность зала беспокоиться не нужно, то постаралась расслабиться и прикрыла глаза.
Это было странное чувство.
Неистовый рев огня и бешеная пляска алых отблесков пламени на веках.
Плавящийся от жара воздух и тут же – свирепые порывы обжигающе горячего ветра, свидетельствующие о присоединении к нам еще одной стихии.
Холодные капельки пота на лбу – как ласковое прикосновение материнской ладони. А трясущиеся плиты под ногами – словно опасно пошатнувшаяся твердь, которая в любой момент могла превратиться в бездонную пропасть.
Так странно. И так неистово быстро сменяются нахлынувшие на меня эмоции. Раздражение… гнев… любопытство… сомнение… недоверие… снова гнев, словно внезапно вспыхнувшее чувство у некстати разбуженного великана…
Однако по мере того, как мы неподвижно стояли и ни во что не вмешивались, гнев утихал. Любопытство же, напротив, заметно окрепло. А первоначальное недоверие сменилось сперва неуверенностью, а затем и робкими, едва угадывающимися в шелесте ветра вопросами: мол, кто вы? Зачем позвали? И что хотите с нами сделать?
Объединение разумов произошло настолько быстро, что я даже не сразу осознала, что слышу через Ника все то, что в реве пламени и журчании ручейка сумели донести до него потревоженные стихии. Они были недовольны, это верно, ведь в прошлый раз мы слишком быстро заставили их уйти. И они об этом не забыли. Негодовали. А еще всерьез сомневались, можно ли нам доверять. И испытывали слабенькую, едва ощутимую надежду, что на этот раз мы не сделаем им больно.
Как-то раз Ник обмолвился, что стихии живые и при каждом появлении одаривают призвавшего их мага целым сонмом всевозможных ощущений. От приятных в начале, до довольно болезненных в конце. Однажды я даже почувствовала отголоски этих ощущений. А сейчас они выросли многократно, и это было… неожиданно. Огонь, Воздух, Земля и Вода – свирепые и мощные, непримиримые и опасные. Такие разные, но при этом удивительно дополняющие друг друга. По-настоящему живые. Могучие. И, что бы там ни говорил Норр, весьма мало похожие на неразумных детей.
Нам всегда говорили, что стихии – это противоборствующие элементы. Что ни одна из них не уживется со своим антагонистом. Однако сейчас они были здесь. Вместе. Четверо – как одна могучая и непокорная, но при этом вполне осознающая себя и свои возможности сила, которой, как это ни удивительно, тоже было свойственно… скучать?
Я чуть не поперхнулась, уловив через Ника эту неожиданную, но вполне отчетливую эмоцию.
Оказывается, в своем обычном состоянии стихии находились в некоем подобии дремы. А призыв воспринимали как предложение проснуться. Призыв означал для них перемены, какое-то движение, жизнь. И пусть обычный маг не мог им дать возможность проявить себя в полной мере, но это все равно было что-то новое. Своеобразное, хотя и кратковременное развлечение, которое, к сожалению, далеко не всегда приносило удовольствие.
Чтобы развлечься, Огню надо было жечь, Воде – разливаться как можно дальше и дольше, Воздуху – от души похулиганить, а Земле, спокойной и рассудительной, было достаточно просто ощутить себя цельной. Однако, к сожалению, слабые человеческие заклятия не могли вместить в себя их настоящую мощь. Это было все равно что пытаться задуть свечу через игольное ушко. Несопоставимо малые размеры магического дара вынуждали стихии сдерживаться, не давали полной свободы и чаще всего заканчивались разочарованием, чем благодарностью.