Стихиям хотелось большего. Для полноценного удовольствия им требовалось расправить плечи, освободиться от оков обычного заклинания. Так, как позволял им Ник. Абсолютов слишком долго не было в этом мире, поэтому стихии едва не начали о них забывать. Тосковали, конечно. Мечтали, что однажды их снова освободят. И вот когда такой маг все-таки пришел, то оказалось, что он, едва выпустив на волю, тут же захотел снова загнать их в клетку.
Именно поэтому Огонь был так зол. Поэтому же ветер так свирепо стегал мои щеки. Однако сейчас, когда мы стояли рядом и с беспокойством ждали, чем все закончится, у нас все же получилось услышать друг друга. Ведь не только Ник их понимал – связь мага со стихиями всегда двусторонняя, поэтому они его тоже слышали. И вот когда им стали понятны наши общие опасения, зал перестал походить на пылающую воронку. Огонь поумерил свой пыл и перестал нас обжигать, болезненно резкий ветер внезапно стих, а на мокром полу перестали вздыбливаться каменные плиты.
Мы с Ником тихонько перевели дух, а красно-коричнево-синее кольцо вокруг недоверчиво приблизилось.
Не знаю, что уж сподвигло меня начать диалог, но, как только моей щеки коснулось легкое дуновение, я протянула руку и, позволив ветру пройти сквозь нее, с улыбкой пошевелила пальцами, которых коснулся такой же легкий холодок.
Это оказалось забавно – не управлять стихией, а позволять ей делать что захочется. Касаться, дуть, щекотать, игриво кружиться вокруг ладони пятью крохотными вихриками.
Ник широко раскрытыми глазами следил за нашей игрой, но, как и раньше, не вмешивался. Даже когда ветер возжелал большего и с упругим толчком ворвался в мое тело, вызвав целую гамму непередаваемых, никогда ранее не знаемых ощущений, а вместе с ним и желание рассмеяться в голос.
Тогда же я и поняла, какую грубую ошибку мы совершали раньше: со стихиями нужно было не воевать, а договариваться. Не повелевать, а просить. Предлагать. Заинтересовывать. Искать компромиссы. Потому что они, будучи частью Ника, прекрасно все понимали и в принципе не возражали исполнить некоторые его… или мои… несложные просьбы. И они же одаривали его целой гаммой ощущений в зависимости от того, насколько правильно он отвечал.
Когда ветер в ответ на мой молчаливый вопрос со свистом вырвался обратно и по пути вздыбил длинные волосы мага, из горла Ника вырвался нервный смешок. Но сама идея оказалась верной, потому что ветру понравилась наша реакция, и он из вредности решил похулиганить еще, превратив наши прически в нечто невообразимое.
Это было смешно. И я, наверное, тоже выглядела забавно. Поэтому рассмеялась уже отчетливо и не стала возражать, когда следом за Воздухом Вода тоже решила рискнуть и с ходу облила нас с Ником целым водопадом из сверкающих капелек.
Капельки, правда, оказались теплыми, но на одежду все равно подействовали плачевно. Ветер потом попытался исправить положение, но без подогрева высушить одежду ему оказалось не под силу, поэтому он попросил Огонь, тот добавил немного от себя… и через пару минут мы смеялись уже все, потому что два растрепанных, слегка обгорелых и закопченных чучела, на которые мы стали похожи, иных эмоций просто не вызывали.
После этого мне пришлось попросить Огонь быть аккуратнее, и он после этого даже смутился. Но все же не отказался повторить опыт Воды и Воздуха, подарив мне новый опыт слияния и целую гамму непередаваемых ощущений, из которых ведущим было: «Ух, как горячо!»
Потом мы какое-то время просто дурачились, общались, постепенно привыкая друг к другу. Но в какой-то момент витающий неподалеку Норр дал сигнал закругляться, и я с сожалением признала, что не хочу расставаться с новыми друзьями. И слегка опешила, когда кружащийся вокруг нас разноцветный вихрь без колебаний втянулся в мое тело и уютно устроился где-то глубоко внутри, благо расширенные богинями резервы это позволяли.
– Ниэль… – пораженно прошептал Ник, когда понял, что именно я натворила.
Я в ответ только улыбнулась.
Кажется, именно этого мне и не хватало – ощущения наполненности, цельности, какого-то смысла. Но теперь все было в порядке: быть может, у меня и не осталось собственной магии, зато появились стихии. И только здесь и сейчас я с неожиданной теплотой поняла, что именно этого ждали от меня благословившие нас богини.