– Линнель гораздо старше вас. Устойчивее. Да и его психопрофиль изучен намного лучше.
– То есть вы с самого начала меня просчитали? – недобро прищурился Ник. – И знали, что я не буду соблюдать дядюшкиных рекомендаций?
Ларун едва заметно усмехнулся:
– Согласись, так вышло намного естественнее?
– А как насчет его родителей? – пристально посмотрела я на мужчину, одновременно придержав раздраженного парня за руку. – Что вы можете рассказать нам о пожаре, в котором они погибли?
Куратор мгновенно посерьезнел:
– Не думаю, что вам необходима эта информация.
– Вы ошибаетесь, – спокойно ответила я. После чего на Ларуна мы уставились уже втроем, и вот после этого он всерьез задумался.
– Эти сведения не подлежат разглашению, – наконец обронил маг после долгой паузы. – И гриф «секретно», насколько я знаю, с них пока никто не снимал.
Я прислушалась к тихому шепоту Норра в собственной голове.
– Вы правы: нарушение магической клятвы – серьезное преступление, которое грозит массой неприятностей. Но что, если мы поговорим не о Нике и не о событиях в Нороте, а о какой-нибудь малопримечательной семейной паре, проживавшей, скажем, в провинции Орайн? И об их маленьком сыне, у которого в раннем возрасте не обнаружили никакого магического дара? Что бы вы сказали, если бы узнали, что родители этого мальчика погибли, к примеру, от страшного наводнения, а мальчик чудом выжил и захотел узнать о причинах?
Маг опасно прищурился:
– Я бы сказал, что в нашем мире происходит масса необъяснимых вещей, которые считаются трагической случайностью.
– Значит, та малопримечательная семейная пара, по-вашему, погибла случайно? – еще больше напрягся Линнель.
– В жизни всякое возможно. В том числе и такое, что море выходит из берегов в тот самый момент, когда этого не ждешь.
– А море мог кто-нибудь спровоцировать? – тщательно подбирая слова, поддержал игру Ник.
– В обычном понимании – нет. Море на то и море, что выходит из берегов без нашего желания.
– Но все же это не происходит совсем уж без причин, верно? – пристально посмотрела я на куратора. – Существуют некие процессы… подземные толчки… быть может, неумелые действия какого-нибудь малоопытного стихийника, которому вздумалось поупражняться в магии неподалеку от берега?
– Стихийник вообще-то мог быть и опытным. Осечки с заклинаниями случаются у всех.
– В том числе и у универсалов? – поинтересовался Линнель, открыто намекая на вмешательство дяди. И Ларун, встретив его взгляд, очень медленно, неохотно, прямо-таки со скрипом признал:
– Да. Даже у них.
Мне вдруг стало не по себе. Ланка тоже беспокойно заерзала. А Линнель откинулся на спинку стула и ненадолго прикрыл глаза, стараясь не выдать собственных эмоций. А всего через пару секунд, когда он снова поднял взгляд, его лицо было подчеркнуто бесстрастным, а голос остался подозрительно ровным и сухим:
– Как, по-вашему, что могло привести универсала к подобной ошибке? Неправильно составленное заклинание? А может, злой умысел?
– Время. В таких вещах магам часто не хватает времени. Особенно если их что-нибудь отвлечет.
– Например, что? – так же неестественно ровно поинтересовался Ник.
– Да что угодно. Вплоть до предательства и удара в спину.
– Что вы имеете в виду? – растерянно переспросила Ланка. Да и мне, признаться, стало тревожно.
Что же, Саан его задери, произошло в Нороте?! Почему погибли родители Ника? Какое отношение к их смерти имеет эрт Торано? И кто ударил первым, если куратор счел возможным хотя бы окольными путями, намеками и недомолвками, в нарушение всех правил, но все же нас просветить?
Ларун обвел нас внимательным взглядом и медленно проговорил:
– Вы слишком серьезно относитесь к моим словам, эрты, и не хотите допустить мысль, что семейная пара, о которой идет разговор, необязательно могла быть добропорядочными гражданами империи. А искать их могли вовсе не потому, что у них когда-то родился ничем не примечательный сын. Собственно, о сыне вообще до поры до времени никто не подозревал. А когда правда выплыла, стало уже поздно.
– И-ик, – громко икнула не на шутку разволновавшаяся ведьмачка, а мы с Линнелем одновременно замерли. – Они что, были преступниками?!
– Это просто предположение, эрта, – строго посмотрел на нее Ларун. – Мы с вами, если помните, говорим на отвлеченную тему, и я рассказываю лишь то, что могло бы случиться… теоретически. Поэтому вы должны с пониманием отнестись к предположению, что мать того мальчика могла быть если не преступницей, то очень своеобразной особой. Да еще и всерьез озабоченной судьбой первенца, который, по ее мнению, должен был стать единственным в своем роде. Я бы даже сказал, уникальным.